Влада Королёва

«Каждый город звучит по-своему». Влада Королёва о звучании петербургских улиц — и новых строчек в голове
Я пишу так, как чувствуется, как звучит в голове.
Когда меня спрашивают, зачем я пишу стихи, я отвечаю, что пишу их, потому что не могу этого не делать. Самое правильное и искреннее — делать что-то потому, что оно тебе близко, дорого.
Я всегда думаю о том, насколько мои слова влияют на людей. Мне кажется, об этом должен думать каждый пишущий человек, поскольку слово — огромная сила, огромная ответственность.
В последнее время я все серьезнее отношусь к тому, что и как я пишу. Но я уверена, что первоначальный вариант должен быть естественным, непринужденным.
Проблема посвящения текстов стоит остро, когда ты пишешь к дорогому для тебя человеку, но не уверен, стоит ли ему знать, что это для него. Поэтому я чаще всего об этом никому не рассказываю, зашифровываю это.
Во многих моих текстах присутствует город: это связано с тем, что я влюблена в Петербург. Для меня это город, который ощущается как живой организм… Просто человек, чувствующий твои эмоции. Поэтому я бесконечно много и с бесконечной любовью пишу о Петербурге и к Петербургу. Для меня, как для человека с музыкальным образованием, чувствуется, как в потоке шума, в потоке кутерьмы, людей, машин можно услышать что-то абсолютно уникальное. Умение это улавливать всегда помогает сродниться с тем пространством, где ты находишься. Каждый город звучит по-своему.
Меня спрашивают: «Почему ты пишешь от мужского лица?» Это, наверное, вопрос, который задают большому количеству поэтесс, использующих в своем творчестве этот прием. Я не могу найти ответ на этот вопрос. Я всегда пишу так, как чувствуется, как звучит в голове. Это рождается в моей голове зачастую независимо от меня самой. В последнее время я все серьезнее отношусь к тому, что и как я пишу. Но я уверена, что первоначальный вариант должен быть естественным, непринужденным.
Недавно у меня была практика написания текста на заданную тему. Даже находясь в таких условиях, я все равно стараюсь сохранить свою эстетику, свое видение.
Момент, когда человек пытается найти ответы в твоих текстах, очень важен. Для меня важно, чтобы люди задумывались над тем, что я пишу, чтобы это не была жвачка для развлечения или приятного времяпрепровождения.
Дракон и его образ очень часто встречаются в моем творчестве. Художники и мои друзья часто рисуют меня с драконами. Образ дракона многозначен, он дает много аллегорий, много возможностей для интерпретации. Эта история началась со стиха, написанного в год дракона. Мы сидели со знакомой в кафе, и нам принесли бумажный самолетик в виде дракона. И те мысли, которые крутились у меня в голове — про драконов, про сказки — оформились в некий текст.
Чем старше я становлюсь, тем больше я осознаю, что самое сложное — писать о любви. Не потому, что это избитая, изъезженная тема, а потому, что ты придаешь большой вес написанному. Когда читаешь свои старые тексты о любви, в голову приходит одна мысль: сжечь, уничтожить и больше никогда не вспоминать. Но я не откажусь от своих текстов, какими бы плохими они ни были. Это то, во что вложены мои эмоции, от этого нельзя отказываться.
Тема зимы, холода, бесконечного снега вокруг мне очень близка. Я каждый раз расстраиваюсь, когда наступает весна. Мои весенние тексты всегда очень грустные, потому что это разрушение моей зимней хрустальной сказки.
Момент, когда человек пытается найти ответы в твоих текстах, очень важен.
медиапортал HITCH.SPACE
mail@hitch.space