The Jack Wood: «Моррисон действительно был жив после того, как умер»

The Jack Wood — знаменитая российская альтернативная группа. В случае The Jack Wood достижения и признание музыкальных авторитетов едва ли выразят хотя бы малую долю того, что говорят о музыкантах их лайвы с по-настоящему животной энергетикой.
Фото: Оля Хумпа
Текст: Павел Тигай, Александр Трошин
The Jack Wood
Ставите ли вы себя в конфронтацию с современной культурой или видите себя ее частью?
Денис: Скорее первое.
Саша: Серьезно? А я считаю, что мы вполне являемся отражением современности. Потому что в современности очень многие ставят себя в конфронтацию. Видишь, тут получается все сразу: мы являемся отражением современной культуры, потому что позиционируем себя как люди, не ассоциирующие себя с современной культурой. Так делают многие. А значит, мы все-таки являемся частью этой самой современной культуры.
Насколько вам свойственен нигилизм?
Денис: Наверное, мы уже переросли это. Подростковый бунт у нас прошел. Сейчас нигилизм кажется довольно глупым.
Саша: Я об этом не думала.
Коля: Многие постоянно говорят про нигилизм, не понимая, что это такое. Что такое нигилизм? «Ну... типа я против всех».
Денис: Это просто самоидентификация.
Конечно. Все так или иначе — самоидентификация. Будь она со знаком плюс или минус.
Денис: Мы явно не о плюсе, конечно. Такая музыка не может быть со знаком плюс. Я скорее против, чем за.
Саша: Только если не воспринимаешь конфликт как нечто положительное для себя самого.
The Jack Wood
The Jack Wood
Какие у вас отношения со своим внутренним конфликтом?
Саша: Он вечен!
Денис: Вот мы его и сублимируем в музыке.
Саша: Мы сегодня с утра сидели на кухне с PaleCrow. Они рассказывали, что познакомились с какой-то группой. Весь день вокалистка этой группы курила странные травы, смотрела в зеркало и улыбалась. Это, конечно, здорово, но если бы меня посадили перед зеркалом на целый день, я бы плакала, а не улыбалась. Является ли это конфликтом с самим собой? Мне кажется, да.
Ощущаете ли вы себя свободными?
Саша: Да.
Какой смысл вы вкладываете в это понятие?
Саша: В свободу? Свобода —это когда тебе не нужно никуда вкладывать никакие смыслы. Тебе просто похуй. И все. Ты свободен. Ты не обременяешь себя лишними смыслами. Потому что смысл, если он есть, он сам тебя находит. Ты даже не успеваешь понять —он вдруг есть. Ты думаешь: нифига себе! Оказывается, он есть. Круто! Пойдем вместе со смыслом дальше.
Какая самая вопиющая несправедливость происходит в настоящем? И чем она может обернуться в будущем?
Саша: Самая вопиющая несправедливость, на мой взгляд, заключается в отношении человека к другому человеку. Вот только в таких ситуациях ты можешь узреть эту самую вопиющую несправедливость. Когда люди относятся друг к другу несправедливо. Они не осознают, что перед ними находится такой же человек, как и они сами, что он у кого-то когда-то родился, является частью чьей-то семьи, мнения, частью какой-то культуры. Это все нужно принимать спокойно и с уважением. Потому что каждый имеет право быть тем, кем он хочет, делать то, что он хочет. И если это не воспринимается должным образом, то отсюда и начинается несправедливость.
Это определение вырвано из временного контекста. То есть это проблема, которая существовала всегда. А если говорить про сегодняшний день. Что не может оставить вас равнодушными в настоящем?
Денис: Стоит признать, что этот вопрос не совсем по адресу. Потому что мы вырваны из всей этой системы современности. Мы не смотрим новости, не следим за тем, что происходит…
Саша: В этом нет никакого смысла. Потому что если ты, например, вчера побеспокоился о чем-то, то вряд ли это будет волновать тебя завтра. Нет смысла беспокоиться о том, что происходит сейчас, потому что скоро все будет иначе. Ты не успеваешь оглянуться, как все уже изменилось. Следовательно, рефлексировать на какую-то конкретную вчерашнюю новость, что кого-то где-то посадили, прикрыли, приняли… В этом вообще нет никакого смысла. Так есть и так будет всегда. Нет понятия сегодняшнего и завтрашнего дня. Так будет происходить всегда. Это факт. И если рефлексировать на каждую хуйню, то можно просто ебануться.
Денис: С точки зрения истории, это тоже мелочные события. Историю нужно воспринимать гораздо шире. И просто мы не являемся теми социально активными гражданами, которые могут с толком и расстановкой ответить на этот вопрос. Мы в этом не шарим. Нас это не интересует.
The Jack Wood
The Jack Wood
Давайте поговорим о понятии эстетики.
Саша (не совсем понимая, о какой эстетике идет речь, со смехом отвечает): У нас есть определенная эстетика, которая нам близка.
В одном из интервью вы говорили, что могли бы делать жанрово очень разную музыку, но вы все же осознанно держите себя в определенных рамках.
Денис: Не то чтобы держим…
Саша: Нет. Смысл как раз в том, чтобы рамок этих не иметь.
Денис: К слову о свободе: в этом и заключается наша свобода.
Саша: Если ты не имеешь каких-то рамок, ты можешь делать что угодно. И в этом играет свою роль эстетика. Эстетика — это же не то, что ты выбираешь и обязательно этому следуешь, как какому-то правилу. Эстетика — это то, что тебе близко. Следовательно, даже если мы можем играть совершенно разную музыку… Скажем, мы не можем играть реггей. Потому что это нам не близко. Мы это не чувствуем, мы не сыграем это должным образом. Просто зачем это делать, если эстетически это тебе не близко?
Мне хочется понять, как внутри вас самих диссонирует все то мистическое, оккультное и животное, что есть в вашей музыке и выступлениях, с тем, что вы мыслите, живете и выглядите как жители большого города? И диссонирует ли вообще?
Денис: Так ведь животное в городе существует точно так же, как и вне города. Мы как раз говорим о том, что современные люди забыли, что они животные. Конечно, понятно, что мы социальные существа, что мы имеем сознание и т. д. Но мы стали заглушать в себе то, что у нас в крови. И это плохо.
Почему?
Денис: Это приводит к целому ряду психических и социальных проблем. Не нужно забывать о том, кто ты есть. Забывать, что ты животное тоже. Это ведет к отсутствию связи человеческого и животного мира, к эко проблеме и всему прочему.
А как же эволюция, развитие?
Саша: Одно другому не мешает. Не нужно забывать свои корни, и тогда все будет гармоничнее. Как только человек забудет, что он животное, он превратится в существо с геморроем в заднице, потому что сидит целыми днями у компьютера. Этого не нужно делать, потому что таким образом ты потеряешь шанс прожить жизнь, которая тебе дана. Жизнь — это самый дорогой подарок, который можно сделать.
Постоянно сидящий у компьютера, толстый и безликий человек — это негативный и радикальный взгляд. Не стоит брать это за единственно возможный вариант развития человека вне животной сущности. У нас же на планете миллионы лет происходит постоянная эволюция, движение вперед.
Саша: Нет, мы же не говорим, что нужно отрицать развитие. Но истинное развитие оно не может быть без осознания своей природы. У каждого есть животная фаза.
Для вас творчество — это акт безысходности? Представьте, что вы оруэлловские герои в романе «1984». И у вас нет никаких возможностей заниматься музыкой. Что бы вы делали?
Денис: Революция.
То есть все-таки баррикады?
Денис: А как иначе? В этом романе как раз показывается человек, который полностью отрицает свою природу, животное начало и принимает только человеческие, социальные устои. Яркий пример того, к чему это может привести.
Саша: Наверное, именно потому что в нас преобладает животное, мы всегда говорили, как здорово находить единомышленников. Если бы я осталась совершенно одна в ситуации, в которой я не могу делать ничего, что я хочу, то я не думаю, что я могла бы сама организовать какую-либо революцию, выйти с красным флагом на баррикады. Если ты остаешься один, то это самый верный путь к самоубийству.
Денис: Да и мы же не одни. Таких очень много. Всегда есть те, кто против, всегда есть какая-то оппозиция.
The Jack Wood
The Jack Wood
Скажите, вы могли бы уничтожить все свои записи? Чтобы не осталось ни одной песни.
Денис: Да
Саша: Да, конечно. А если ты не умеешь выбрасывать, сжигать и забывать, то ты, по сути, никогда не делал ничего нового. Это неплохой рецепт. Забраковав сотню, останется одна действительно ценная. Нельзя ценить каждую херню, которую ты выдаешь, и считать, что это и есть то самое гениальное. Ты просто не пойдешь дальше, если не будешь сжигать мосты. Нужно делать это постоянно, потому что это тоже один из способов чувствовать свободу.
Куда вы пытаетесь идти дальше? В каком направлении двигаетесь? К чему хотите прийти?
Саша: А куда заведет!
Денис: Это неосознанный процесс.
Саша: Ты действуешь по наитию, интуитивно. У нас есть друзья, которые говорят: «Да. Новый альбом. Все круто. Но я ожидал от него действительно что-то новое. Сейчас все какую-то новую волну толкают: электронные инструменты, поют на русском языке… Сейчас это то, что есть в тренде. Почему вы этого не делаете?». Но ведь нельзя отрицать, что мы развиваемся внутри. Если сравнить первый альбом и последний — небо и земля. Мне кажется, в этом и есть эта сложная задача. Ты можешь шарахаться туда-сюда и пытаться каждый год угодить новому тренду, а можешь выбрать свой путь и развиваться внутри него. И вот это интересно, в этом тоже свобода. Это как в отношениях с людьми. Ты можешь попытаться с кем-то общаться, а когда у тебя нихера не получится, просто посылать всех. А можешь пытаться пройти через трудные ситуации, и только после всех этих испытаний станет ясно, что именно эти отношения стоит сохранять.
То есть для вас важнее сосредоточиться на процессе развития внутри себя или все-таки транслировать этого своему слушателю?
Денис: Всегда было важнее то, что мы делаем. Когда мы начинали, у нас не было своей аудитории. То есть ее в России в принципе не существовало. Не было всей этой гаражной сцены. Она собиралась по крупицам на наших глазах. Это гораздо интереснее, чем словить тренд и попасть в аудиторию, которая уже существует. Гораздо интереснее ее создавать.
Коля: Как раз тренд — это и есть практичность, а отсутствие тренда — это эстетичность. То, что продается — это тренд. А то, что не продается и может стоять веками — это эстетика.
Саша: У Коляна может стоять веками!
The Jack Wood
The Jack Wood
Если говорить про настоящее время,то вам важнее правильно создать или в правильной форме отдать то, что было правильно создано?
Саша: Не-не-не! Не существует никакой правильной формы. Ты понимаешь это уже после того, как она тебя находит. Она тебя найдет, если ты верен себе. Нет такой задачи, чтобы трансляция была удобной этому обществу. Типа давай чего-нибудь попроще напишем, чтобы нас побольше людей поняло.
Нет, не обществу, а вашему слушателю. Он все равно уже есть, и он вас определенно понимает.
Саша: Он появился как нечто естественное. Это очень круто. И поэтому он ценен. А если бы мы пытались сделать что-то, чтобы создать его… Ой, пожалуйста, слушатель найдись.
Денис: Это совершенно ложный путь: найти какую-то аудиторию и работать на нее в надежде, что она будет расти.
Саша: Да-да. Лишнее сразу же отсекается. Не нужно бояться терять эту аудиторию. Потому что, если она тебя не поймет, значит, она не твоя. И она сама отсечется. А если она будет идти вместе с тобой и говорить: «Да вот это именно то, что мне нужно!», — то вот это и есть то самый ценный и нужный слушатель.
Денис: Есть такое универсальное правило, независимо от жанра музыки: слушатель всегда находится, когда это настоящее. А настоящее это только тогда, когда ты делаешь это ради себя, для себя.
Саша: На самом деле это удивительно. Вот этот концерт в Тоннах, который был неделю назад, он поверг нас в ступор. Мы сидели в гримерке и говорили: «Уже прошло практически два часа с тех пор, как мы должны были начать играть», а нам отвечали: «Сидите, сидите. Народ еще не весь пришел». И для нас это было шоком. Приятным шоком. Мы не думали, что народу будет так много. Мы как раз думали, что за этот год отчаяния народу отсеклось. А оказалось, что народу стало намного больше. И люди разделились на тех, кого мы понимаем, и тех, кого мы не понимаем. Это очень интересно. Потому что все они понимают нас.
Что именно вы не понимаете в них?
Саша: Ты выходишь на сцену и понимаешь, что тебе и людям нужно какое-то время, чтобы войти в это состояние, проникнуться, и после отдаться всему, что из тебя попрет. А сейчас очень многие люди приходят уже каким-то образом разогретые, раздетые и сразу начинают устраивать вакханалию. Но мы-то тоже ждали этого год и эти два часа. Но когда ты чувствуешь это абсолютно голодное рвение, ты не совсем понимаешь, что делать с этим дальше.
Скажите, что должно случиться, чтобы вы перестали заниматься музыкой?
Денис: Ничего. Даже если бы я потерял палец, я бы играл ногой. Наверное, я бы перестал играть, только если бы умер. То есть это не просто способ самовыражения, это способ существования. Лично для меня. Поэтому очень сложно представить себе ситуацию, которая могла бы изменить меня полностью.
Саша: Недавно у Ника Кейва умер сын. Я подумала: «Вот и все. Сто пудов чувак ничего больше делать не будет. Уйдет и останется почивать на своих лаврах». А он такой берет и продолжает что-то делать. И ты понимаешь: нихера себе эгоцентризм у чувака! Он даже такие ситуации может вывернуть на пользу своему самовыражению. Для меня, например, это удивительно. Я не уверена, что смогла бы после таких ситуаций сниматься в кино, выходить на сцену.
Денис: Вот я его очень хорошо понимаю. Это способ сублимировать…
Саша: Да, да, да! Для кого-то это спасение. Но я не хотела бы понять, спасет ли это меня. Но кроме этого, ты живешь, взрослеешь… Все, что в 17 лет тебе кажется концом света, на самом деле полная чушь. И ты думаешь: «Все! Я больше никогда не буду ничем заниматься. Ничего не имеет смысл». Но надо что-то делать. И ты не можешь ничего не делать. И сколько бы я не пыталась бросить то, что я делаю, в итоге через пол часа я прихожу к тому, что ну а хули еще делать-то? Я же больше ничего не умею. Насиловать себя и пытаться превратить себя в человека, который занимается чем-то «иным»... Зачем это надо, если это не то, что из тебя идет? Как сказал когда-то один не очень умный человек: «Если закрыть тот самый канал, то он может потом больше никогда не открыться». И раз он открыт, то пусть лучше прет!
Денис: И это опять к вопросу о животном в человеке. Социум может тебе сказать: «Не делай этого. Не будь музыкантом в 30 лет. Не живи рок-н-рольной жизнью. Заведи семью. Устройся на нормальную работу». И ты можешь пойти по этому пути. И потерять себя. Ты станешь как бы нормальным человеком, но ты не будешь собой. Ты предашь себя.
Саша: Ух, какой ты необычный человек! (смеется)
Денис: Да нет. На самом деле все такие необычные. Просто для кого-то это естественный путь — нормально работать на обычной работе.
Саша: Понятие необычности для каждого свое. Для меня вот необычный человек, который работает в банке.
А после работы идет на ваш концерт?
Саша: Да, а потом уходит со словами: «Вот дерьмо! Я чуть не оглох!».
The Jack Wood
The Jack Wood
Напоследок самый, наверное, экзистенциальный вопрос: Цой жив?
Саша: А вот хуй бы его на самом деле. Вот Моррисон действительно был жив после того, как умер. Какое-то время точно. Я в этом уверена.
Коля: У нас вот везде было написано не «Цой жив», а «Тупак жив».
Саша: Да! Тупак, по всей видимости, реально жив.