Нам было лет четырнадцать, и, как полагается подросткам, мы играли всяческий панк, хардкор. Как-то раз, возвращаясь с репетиции, мы зашли в магазин, чтобы купить пивка. Тогда алкоголь лицам до восемнадцати продавали весьма охотно. Мы проследовали в близлежащий двор, а во дворе на одной из скамеечек сидели уже взрослые мужики, и напиток они пили тоже взрослый — водку. У нас с собой были электрогитары и прочий музыкальный стафф. Короче, мы расположились рядом с мужиками. В какой-то момент один из них, пусть его будут звать Коля или Вася, подходит к нам и говорит: «Я смотрю, у вас гитары. Сыграйте что-нибудь!» Мы ему отвечаем: «Мы бы с радостью, но это электрогитары, они без электричества не звучат». Он: «Вот у вас колоночка, к ней и подключите». Мы: «Но колоночку тоже надо подключить к электричеству». Но Коля-Вася был уже изрядно пьян, он достал ствол, наставил его на нас, говорит: «Играйте!». Это были, пожалуй, самые долгие десять секунд в моей жизни, я стоял молча, как загипнотизированный, пялился в дуло пистолета. Но тут к Коле-Васе подходит его друг, пусть его будут звать Серега, приобнимает его, успокаивает: «Коля-Вася, чего ты к пацанам пристал? Пойдем лучше дальше водку жрать». Я очень часто благодарю Серегу на концертах, благодаря ему я записываю этот подкаст.
Для меня поэзия — это не сочетание слов, которому придана стихотворная форма, а скорее ощущение, чувство, а стихи — выход этого чувства. Поэзия может проявляться не только в словах, но и в поступках. Поэтом может быть человек, который в своей жизни ни строчки не написал.
Собственно говоря, из панка я и пришел в поэзию, до сих пор придерживаюсь его принципов. Ни одна другая субкультура не является столь органичной, разнообразной и постоянно развивающейся, при этом развитие панка можно сравнить с развитием личности. Панк развивается как вполне отдельная себе личность, панк дал огромное количество выдающихся персонажей. Панк — субкультура, которая существует сама по себе, поэтому у нее тоже есть свои теоретики, свои войны, свои модники, художники, эстеты. Панк нам дал огромное количество самобытных поэтов.
Я родился и вырос на Просвете. Где бы я ни жил впоследствии, на Просвет всегда тянет. Можно сказать, что это моя малая родина. Коренные обитатели спальных районов согласятся, что в подобных местах девяностые закончились на несколько лет позже, чем в календаре. (Просвет — проспект Просвещения в Санкт-Петербурге — прим. ред.)
Когда в 2013 году мы с Ваней Пинжениным придумали Организованную Поэтическую Группировку (ОПГ) «Подельники», нам хотелось вернуть дерзость в поэзию. Критериев было и остается два: мы всегда стараемся иметь дело с хорошим человеком, который пишет хорошие стихи. Мы стали снимать наши видеоэпизоды. Там четыре автора читают собственные стихи, а пятый — специальный гость из смежной культурной сферы. Деятельность Подельников" не ограничивается только видеоэпизодами и интернетом. Мы изначально были живым организмом.
Я понял, что какой-либо критики своих стихотворений мне уже бояться нечего, потому что, когда мой друг сидел, ему жена присылала в тюрьму мои стихи. Раз зекам понравилось, то что уж тут!
Я всегда что-то слышал о русских березках. Выехав за пределы Петербурга, я увидел из окна плацкарта эти белые стены с черными полосками, которые стоят вдоль железных дорог. Сибирская природа произвела на меня неизгладимое впечатление. Когда ехали в автобусе, Ваня спал, а я пялился в окно. Я видел эти темнеющие леса, которые нависали над заснеженным полем вдоль дороги. Было непреодолимое желание остановить автобус, выбежать.