Сергей Сандей

«Самое важное чувство — это удивление, даже не любовь». Сергей Сандей о контрастах, ощущениях и кладезе историй
Самое важное чувство — это удивление.
Я приехал из города Пермь. В Петербурге я оказался два года назад. До этого я был знаком с ним заочно. Мы знакомы со многими городами заочно: с некоторыми мы только здороваемся, с какими-то крутим романы. Я убежден, что нельзя прочувствовать город, не живя в нем продолжительное время. Мне повезло узнать три города: Пермь, Петербург и Москва. У каждого из них свое дыхание и свои взгляды.
Есть что-то терпкое в первом месяце в чужом городе. Как будто живешь на необитаемом острове. Пропадают все звуки и, как на берегу моря, ты начинаешь слушать только себя. Выстраивается картина того, что ты не мог понять, когда был нагружен рутинными делами.
В Петербурге мне нравится его контраст. Есть дворцы, есть Невский проспект, есть иллюминация, колонны, лепнины, а есть дворы-колодцы, рюмочные, Думская.
Я очень люблю рассказывать и слушать истории, я считаю это лучшим видом досуга. Литература нравится мне точно по этой же причине, — она очень много рассказывает. Владимир Набоков на своих лекциях по литературе у американских студентов любил спрашивать: «Зачем вы пришли изучать литературу?». Его любимым ответом стал клочок бумаги, на котором было написано: «Я просто люблю истории».
В философии есть понятие «парадокс Корабля Тесея». Это корабль много плавал, в нем раз за разом заменяли по одной досочке. В итоге в этом корабле поменяли все доски. Парадокс спрашивает: «Можно ли это назвать все тем же кораблем?» Так получается и с нами, потому что меняются представления, внутренние позиции, вкусы. Ты не знаешь, тот ли это самый человек был в семь лет, в двенадцать, в восемнадцать, в прошлом году?
Пропадают все звуки и, как на берегу моря, ты начинаешь слушать только себя.
В Москве мне довелось пожить в набитом под завязку хостеле довольно длительное время. В три жилые комнаты умещалось два десятка человек. Это сначала вызывало шок и трепет, но оказалось все гораздо лучше. Это стало кладезем людских характеров, историй, сюжетов и судеб. Если бы я мог что-то посоветовать психологу, или социологу, или литератору, так это пожить в хостеле в центре Москвы.
В Петербурге мне нравится его контраст. Есть дворцы, есть Невский проспект, есть иллюминация, колонны, лепнины, а есть дворы-колодцы, рюмочные, Думская. Думская полностью застроена барами, а улица Моховая — антикварными лавками. И в этом весь Петербург.
Я обычно несколько теряюсь, когда меня спрашивают про великое назначение искусства, поэзии в частности. Каждый человек может найти поэзию себе по душе. Найти функцию, которая бы превалировала в поэзии, очень сложно. В литературе все писатели определяли для себя: «Я выполняю нравоучительную, дидактическую функцию», «А я просто передаю ощущения», «А я просто играю со словами». Это любопытство, которое заставляет тебя выбирать из нескольких дорог, точно так же не дает выбрать из этих направлений. Хочется попробовать разные стили, формы.
Если бы я мог что-то посоветовать психологу, или социологу, или литератору, так это пожить в хостеле в центре Москвы.
Очень важным качеством для человека является умение удивляться. Самое важное чувство — это удивление, даже не любовь. Это то, что делает детей такими счастливыми. Каждый день на улице происходит множество всего интересного. Наблюдая за тем, как весь этот клубок пытается распутаться, как все переплетается в нем, как он пульсирует, ты видишь разные ниточки, они выбиваются из твоей картины мира, которая уже устоялась.
Из четырех природных стихий мне более близка водная. Очень много стихотворений у меня завязаны на водной тематике, на штормах, штилях, на кораблях, реках, каналах. Так уж получилось, что я живу с видом на Финский залив. Окна выходят на бесконечность водной глади. Но какая-то компания решила построить дом между моим домом и морем и перегородила эту связь. Строительный забор окутал залив, к нему стало не выйти. Но ты чувствуешь его, когда дует ветер, — море показывает свою силу.
Я не спешу нести с собою музыку везде. Человек, который постоянно слушает музыку, становится от нее зависим. У Толстого есть интересная мысль на этот счет в «Крейцеровой сонате». Он говорил, что музыка его пугает тем, что может управлять человеком. Но приятнее слушать свои ощущения, понимать, что ты на самом деле испытываешь, и верить этому.
Но приятнее слушать свои ощущения, понимать, что ты
на самом деле испытываешь, и верить этому.
медиапортал HITCH.SPACE
mail@hitch.space