Режиссер Артем Томилов: «Я не верю в словосочетание „культурная столица Петербург“. Это миф, который не имеет отношения к тому, что есть»
Режиссер Артем Томилов об общественных стереотипах, уровне развития культуры общества и о режиссуре, как о способе быть вместе со всеми и быть самому с собой.
Текст: Анастасия Романенко
Режиссер Артем Томилов
Режиссер Артем Томилов
Артем Томилов — человек движения и контрастов, а еще он режиссер довольно знаменитого в Петербурге Театра Поколений. Признаюсь, когда я шла брать интервью, я ждала обыденной истории из серии «хотел стать режиссером — поступил — служу в театре», а вышло 2 часа погружения в увлекательную историю и размышлений о жизни, профессиях, людях и становлении личности.
Артем, давай начнем с этапа школы. У тебя промелькнула фраза, что, когда ты учился, тебе не нравилась та среда, но что-то внутри тебя вело и подсказывало, что это не твоя сфера, не твой город, не твои люди. Что это было: чутье, желание вырваться?
Можно попробовать сформулировать причинно-следственную связь, почему я тут сижу и ты берешь у меня интервью — у человека, который как бы чем-то занимается интересным. Я все время хочу, чтобы мы отстраненно смотрели на ситуацию — тогда всегда больше объективности. Тогда мы сразу видим то, что есть, а не то, что представляется. И это очень важно. Потому что мне кажется, что мир делится как раз на борьбу между кланом тех, кто призывает человечество видеть мир таким, какой он есть, и другой клан, который погружает мир в систему отражений и иллюзий. В этом главная конфликтность. Скажем, когда я был школьником, я испытывал огромную потребность быть среди людей, в компании. Я знал абсолютно всех, и мне кажется, что большинство меня любило, потому что у меня был такой набор качеств, который помогал жить другим — я учился хорошо, играл в футбол, рисовал, и все это было одновременно. Я был свой в доску: я умел драться, играть в футбол, но в то же время я решал сложнейшие примеры по математике и давал всем списывать. И я не помню момент, когда пазл сложился. Может, я чуть больше увлекся в свое время, чем все. Это легло на какие-то природные данные, я зацепился за это и закрутился жизненный клубок, внутри которого я понимал, что обладание знаниями и умениями делает твою жизнь просто тупо интереснее, а самое главное выгоднее. Да, и это слово тоже мной двигало.
А в школе были театральные студии?
Нет, но я занимался всем творчеством, которое было: я просто креативил. У меня был друг и мы бросались на все современное. Как раз тогда на омский рынок только стала выходить современная музыка: я говорю о 97-х. Мы стали добывать кассеты из-под полы, первый альбом Limp Bizkit — никто вообще этого не слышал, потому что в ларьках продавался только сборник «двигай попой». Что мы делали? Мы брали два кассетных магнитофона и создавали сборники. Рисовали к ним авторские обложки и продавали за 40 рублей. У нас был бизнес и мы были при деньгах. Было модно иметь кассету от Артема с Колей. Это был маленький сегмент handmade бизнеса, который существовал в пределах микрорайона и приносил неплохую прибыль. Мы хотели еще и еще создавать новые комбинации треков, к ним придумывать обложки, подбирать шрифты — все делалось вручную, изобретались техники. Мы сами не заметили, как стали — как это назвать — дизайнерами или составителями музыкальных альбомов. Мы не спрашивали себя, чем мы занимаемся — мы просто занимались. И тогда, видимо, я уже начал понимать, что существует такой способ в искусстве, который позволяет идти и делать что-то на ощупь, и это может быть оригинальным. Будь естественным и станешь правдивым. Это просто началось из такой вот игры внутри твоего контекста юношества в каком-то микрорайоне в городе Омске. И так во всем.
Вы как-то стали развивать свое дело?
Да, потом понеслось: стали всем создавать открытки, придумывать тексты, вписывать их туда самостоятельно. Потом мы стали открытки продвигать. И это я тебе привел лишь несколько примеров движухи. А при этом я занимался французским языком, черчением, математикой, информатикой, физикой — точными науками в основном. Я собирался стать инженером — все шло к этому. Там был свой креатив, потому что математика — это гимнастика ума. Я ее обожал. Особенно решать логарифмы третьим способом — мне казалось, что я создаю ту самую «кассету», меня захватывало. Вскоре наступил час икс, когда нужно было потихоньку определяться с будущей профессией — а я уже много чего к тому моменту попробовал, то есть выбор был. И после девятого класса я пошел в политехнический класс с уверенностью, что после одиннадцатого я буду поступать в политехнический ВУЗ. Но чуть позже мой друг Коля пошел на режиссера театрализованных представлений. И я увлекся тем, что он там делал. Я даже не заметил, как вместо школы начал ходить к нему в институт. При этом мы еще стали познавать границы нарушения дисциплины: стали увлекаться вечеринками, гулянками, алкоголем. И я из образцового ученика превратился в страшно «богемное» нечто. Это было так неожиданно, что моя мама даже не поняла, как это произошло. Я всю жизнь давал повод для гордости, а тут в 11 классе мне с трудом дают аттестат. Тем не менее в итоге я поступаю на режиссера — преподавателя любительского театра.
Тебя сразу взяли?
Нет, меня вообще не взяли, я сразу слетел со всех туров. Во-первых, я плохо подготовился и я совершенно не умел работать программно — только импульсивно. А туда еще приходили дети каких-то директоров Дворцов Культуры, которые с детства занимались в драм. кружках танцами и вокалом. Со мной ничего подобного не происходило. Штука в том, что моя режиссура началась с Коли, который был на год старше: он произнес слово «режиссура» и оно мне страшно понравилось. А еще мне говорилось, что это тот человек, который организует много разных сегментов искусств в одном. Меня это увлекло на интуитивном уровне. В общем, дома был страшный скандал. Родители не хотели пускать меня в жизнь с такой профессией. И была комичная история: за полгода до окончания школы я прихожу говорить маме, что не хочу поступать в Политех, а она в этот момент как раз читала статью о режиссере, который на съемочной площадке был вечно пьяным. И для нее было абсолютно точно известно, что режиссер — это тот человек, который пьет. Но есть реальный мир. Режиссер и актер — это не обязательно какой-то пьющий, «празднующий жизнь» человек. Это вполне программное существо. И таких много. И мне забавно и довольно странно, где бы я не произносил название своей профессии, преодолевать некий фильтр иронии на счет того, что моя профессия ненастоящая или излишне легкомысленная. Но это иллюзия и общественный стереотип. Это как раз имеет отношение к менталитету и культуре.
А как ты думаешь, почему существует такой стереотип? Еще можно понять, почему ты с этим сталкивался в Омске, но Петербург — культурная столица, город современный и прогрессивный…
Настя, я не верю в словосочетание «культурная столица Петербург». Это миф, который не имеет отношения к тому, что есть. При этом, конечно, в Петербурге есть много культурных проявлений и очень мощных, но она уже не является столицей. Я недавно стал часто бывать в Москве и там культурное развитие гораздо интенсивней. Дело не только в деньгах. Дело в том числе и в среде, которая менее консервативна.
Выходит, что здесь есть стереотипы, а там их нет?
Стереотипы есть везде, я говорю о проявлениях культуры — они больше и мощнее в Москве.
Как ты думаешь, из чего берутся стереотипы «это не профессия», «там нет стабильности» и т. д.
Я по-своему знаком с историей своей профессии, и я наблюдаю этот стереотип не только в нашем современном обществе или советском — это существовало всегда. При этом уважение к этой профессии есть даже у тех, кто любит фильмы определенных режиссеров — такой человек ни за что не скажет, что режиссер его любимого фильма — несерьезный человек. Но, тем не менее, как только он выбирается за пределы собственного вкуса, вдруг в нем срабатывает другая плоскость восприятия. Вкусом я в данном случае назвал то, что человеку просто нравится, а не то, что его цепляет, задевает, не соответствует его представлению.
Возможно, само общество рождает этот стереотип из того, насколько ты популярен и раскручен. Если о режиссере говорят и его обсуждают — он крут, а если он неизвестный и у него нет миллиона подписчиков в инстаграм — значит, он так себе.
Я думаю, что попадись человеку режиссер того или иного популярного кино, то он мог бы многое захотеть: например, сфотографироваться с ним, взять автограф или просто пообщаться, соприкоснуться. Но если это просто человек по профессии режиссер Артем Томилов — не срабатывает пиетет перед звездой. Все, что касается «звезды» — это пиетет; все, что касается простого человека — отсутствие пиетета и уважения. Много может быть ответов на твой вопрос, почему так происходит. В первую очередь, это негативное влияние некоторых сторон менталитета и уровня развития культуры нашего общества. Если по простому, я считаю, что человек должен с уважением и всерьез относиться к внешнему виду, к позиции и к профессии того, кто находится вне его. Этому, собственно, и учит христианская мораль, за которую все так сейчас цепляются. При этом все те, кто очень цепляется за христианскую мораль, часто ни черта не понимают в христианской морали.

Я всегда «пропагандирую» любовь и уважение к себе, и, как мне кажется, очень многое зависит от этого. Если ты не любишь и не уважаешь себя, если ты не разобрался с собой, не понимаешь, кто ты, то сложно проявлять уважение или любовь по отношению к другим. К тому же, это самоутверждение в какой-то степени: желание подняться за счет другого, унизить. Что ты думаешь на этот счет?

Множество самых противоречивых импульсов может прийти в момент общения одного человека с другим. Это действительно очень сложно проанализировать с разбега. В целом ты права. Очень легко запутаться в словах. У меня есть старая любимая метафора, которой я пользуюсь: слово — это сосуд, который можно наполнить чем угодно. Возвращаясь к уважению — это же как мышца. Я вижу мир телесным. Я вижу его физическим. И уважение, которое я автоматически проявляю сейчас к тебе, как к собеседнику, это то, чему я сам себя научил с одной стороны, с другой — с помощью авторитетов, которые были передо мной. И я опять возвращаюсь к педагогике: человек требует культивирования.
Согласись, нужно еще уметь воспринимать. Можно без конца учить и человек тебя не услышит, а можно говорить что-то вскользь и человек будет впитывать, как губка. Все зависит от стремления к саморазвитию и желания понять.
Так этому и нужно учить. Мы изначально учимся учиться. В той же школе нужно ребенку не просто закладывать пласты информации, но еще и в какой-то игровой форме учить его распоряжаться этими знаниями и воспитывать в человеке ощущение гордости за то, что твой вид животного вообще знанием способен обладать. Это такие глобальные вещи. Но народ не знает, кто он. Ты спроси у человека, знает ли он историю человечества? Большинство людей же думает, что виды человека шли хронологически — что кроманьонцы были раньше хомосапиенсов, например, а на самом деле все виды были одновременно: и, кстати, хомосапиенсы геноцид самый первый совершили на Земле, уничтожив остальные виды. Как только ты это понимаешь, ты уже не можешь воспринимать профессию того же полицейского, например, не всерьез. И мне бы хотелось, чтобы и мою профессию воспринимали всерьез. Это такая простая истина.
Так об этом никто не говорит, никто этому не учит. Это тебе повезло, что тебе попался такой педагог и, что немаловажно, ты сумел воспринять то, о чем он говорил.
Мне на разных этапах развития попадались разные люди. Сегодня я уже чувствую ответственность перед кем-то, когда даю какие-то знания.

Я на тех же репетициях очень осторожно веду общение. В парадигме нашей профессии можно «прессовать»: тогда человек войдет в это активное качество страха и ненависти и через это чувство в нем начнет просыпаться креативное видение и силы. Это реально работает. Но я не культивирую этот метод. Иногда, в зависимости от контекста, использую, но не стараюсь превратить в метод. Меня интересует метод медленного возделывания, и сегодня я стараюсь очень тонко воздействовать на людей, чтобы передавать им знания органически, в игровой форме. Но чтобы прийти к этому, мне нужно было лет 15 об этом думать, как это происходит.
Вот ты закончил ВУЗ в Омске, твои ожидания оправдались по поводу профессии?
Нет. Мои ожидания сразу стали не оправдываться. Потому что я начал очень быстро понимать, что ВУЗ, в котором я учусь, низкого уровня. Он не дает той культуры и школы, которая нужна для того, чтобы стать большим режиссером. Я не понимаю, как может быть иначе? Нужно ставить перед собой большую цель, а там ты хотя бы середину пройдешь этого пути. К тому же мои однокурсники стали потихоньку ездить в Петербург и пробовать поступить в СПбГАТИ (РГИСИ). И я опять, увидев, как действуют другие, открыл для себя новое пространство понимания, и тоже после третьего курса сделал первую попытку приехать поступить.
А почему не Москва?
Две причины — первая, потому что мне понравился город Петербург. Я был в том возрасте, который воспринимал мир максимально романтично. И когда я увидел образ Петербурга — он стал мне ближе, чем образ Москвы, вот и все. Я не сравнивал эти города как хуже-лучше, а сравнивал их по ощущениям. А вторая причина — сопутствующая и утилитарная — я должен был сдать все в Омске, чтобы поехать поступать в СПб. И никогда не получалось сдать сессию в Омске и успеть на вступительные экзамены в Москве — они проходили раньше, чем в СПб. Так все и сложилось.
С какой попытки ты поступил в ГАТИ?
С третьей. На режиссуру театра кукол.
А почему именно на этот факультет?
Каждый год, когда я приезжал поступать, у меня была разная установка: я менялся очень сильно каждый год. Когда я приехал в третий раз — я приехал после защиты диплома и мне нельзя было возвращаться назад. У меня был определенный настрой, к тому же я определился, что я не буду поступать на актерское, я буду поступать на режиссуру.
Почему?
Это связано с тем, что весь пятый курс в Омске я проработал в таком странном Гос. Учреждении, которое называется «Эколого-биологический центр» — дополнительное образование для детей. Там я работал сразу на нескольких ставках. И одна из них была — преподаватель актерского мастерства в детской студии. Там я проработал целый год, огромное количество вещей было сделано, и через ответственность перед этими детьми я внимательно перечитал нужные книжки, внимательнее подошел к вопросам базы в своей профессии. Мне окончательно стало ясно, что мне нужно срочно ехать в ГАТИ и получать образование там. И как только я пришел к пониманию того, что есть, и где я хочу быть — я сразу поступил. Внутри все выстроилось. Человеку, который меня брал на курс, было ясно, зачем я приехал. А это залог того, что он выпустит грамотного специалиста. Нужно быть готовым к тому, чтобы поступить. У каждого мастера своя политика и свой взгляд, конечно. Бывает, что берут неготовых, и это тоже нормально.
Тебя дальше на работу в театр взяли?
История не закончилась, я отучился два года и меня отчислили.
За что?
Как бы так сформулировать, чтобы не стыдно было потом напечатать (улыбается). Дело в том, что я был абсолютным лидером в плане художественности. У меня не было проблем с профпригодностью, с идеями и прочим. Но я был как кот: я делал все, что хотел, и шел куда хотел. Я вел себя так, как будто нет никакой системы. Я создавал свою собственную систему и выходил за рамки. В какой-то момент мой мастер меня отчислил, чтобы отрезвить — и это сработало.
Что послужило поводом для отчисления?
Я катастрофически не вписывался в нормальное течение дней. Пример: я прогуливаю две недели, а потом возвращаюсь на учебу как ни в чем не бывало, ни перед кем не извиняюсь, ни с кем не разговариваю об этом, приношу какое-то задание, которое при этом еще выглядит круто. Потом опять на неделю исчезаю, прихожу с изодранными руками и лицом, потому что подрался, как шелковый две недели веду себя образцово, показываю класс, потом опять исчезаю. Потом опять конфликт. И я себя спрашиваю «что и почему со мной происходит», и понимаю, что это все идет из среды, из моего прошлого, вся эта импульсивность из угара 90-х, в которые я вырос. Многие из нас такие. Я никак не мог отделаться от какой-то пьяной романтики или романтики агрессии, которая присуща сегодня современному молодому человеку. Ты послушай, какая музыка льется из автомобилей — она же вся про романтику агрессии. Она культивируется. Люди осуществляются через это и даже сегодня легко и просто принимают политику агрессии по отношению к любому из государств, потому что «пацаны в нашем дворе сильнее, чем пацаны в вашем дворе». Вот отсюда это идет. И я был уверен, что меня не отчислят. Это же я. Нет, оказывается, есть вещи поважнее.
А на курсе была диктатура со стороны мастера? Есть такой стереотип, что мастера берут актеров до определенного возраста, потому что когда у тебя еще не сформировалось мировоззрение и ты «пластилин», из тебя можно лепить все, что угодно.
Говоря о диктатуре, это уже зависит от внутреннего мира и способностей самого мастера. И он какие-то вещи умеет и проповедует. Я слышал о своем роде диктатуре, чаще всего это консистенции — в той же Академии не существует чистой диктатуры. В первую очередь все-таки выращивают художника. Бывают разные школы внутри театрального искусства, но во всякой серьезной школе человека растят как самостоятельного художника.
Что ты стал делать после отчисления?
Это самый веселый период в моей жизни, было лето. И меня действительно это очень сильно отрезвило. Я много раз падал. Из-за себя же. Отчисление из тех моментов в жизни, когда я серьезно задумался. Я не знал, что мне делать, был выбор: либо я возвращаюсь домой в Омск, либо я остаюсь здесь и продолжаю каким-то образом заниматься профессией. И что я вижу: в Омск я вернуться не могу, я еле оттуда сбежал. Люди там в меня не верили, они не понимали, куда я рвусь. Я могу даже процитировать фразу моего близкого друга, который как-то мне сказал: «Тема, прекрати тратить родительские деньги, туда только талантливых берут». Подразумевая, что талант это то, чего нет в нашей среде. Опять же очередной стереотип по поводу самого себя. С другой стороны, я понимал, что у меня нет еще тех мышц профессиональных, чтобы взять и пойти куда-то. Тут начала работать смекалка, я начал думать, наверняка есть какие-то маленькие театры, которые живут по принципу студийности и куда меня могут взять. Нужны независимые театры или проекты. В государственный театр меня бы не взяли. Мое сознание подсказывало, что я гений, но мой рациональный ум подсказывал, что я не дорос до собственного гения, что многое я упустил. В общем, я нахожу такой независимый театр, куда меня сразу берут, потому что подходящий тип внешности. Театр им. Малыщицкого. Они мне предложили 500 рублей за выход и даже пожить там, потому что мне негде было жить. И я не умел зарабатывать деньги. Я подумал, это классный вариант. У меня будет крыша, работа и даже будут платить копеечку — я смогу покупать себе молоко, потому что пить я теперь бросил.
Как ты оказался в Театре Поколений?
У меня была подруга, она тогда работала в двух театрах: на Васильевском и в Театре Поколений, который тогда находился в Петропавловской крепости. Это был молодой независимый театр. И она мне сказала: «Давай я тебя отведу туда, только у нас денег нет, но зато у нас высокий уровень креатива и есть перспективы». Я отвечаю, что не слышал о таком театре. Она предлагает сходить на премьеру и мы идем 28 июля, в мой день рождения, на премьеру спектакля «Стол». Как только я увидел это помещение, у меня челюсть отвисла. Это было как на картинках из книг про европейский театр, которые я вовсю читал тогда. После просмотра спектакля я распался на атомы и снова собрался — меня словно перебрали, как старый запорожец, и превратили в феррари. Я понял: это мое, я здесь остаюсь. Через два дня я был у художественного руководителя в кабинете и рассказывал ему свою биографию. Он долго меня отговаривал, говорил, что нет денег, но зато работа есть. Но я его убедил, что я им нужен, и меня взяли. С тех пор, за исключением двух лет, я там. И меня сформировал этот театр. Сформировал до того, что я являюсь одним из лидеров театра и сам его двигаю вперед.
Ты сказал «за исключением двух лет» — ты уходил оттуда, почему?
Это уже относится к этапу моего программного развития, когда я влиял на собственный выбор. Мне в какой-то момент показалось, будто этот театр двигается недостаточно интенсивно, чтобы соответствовать моей внутренней интенсивности. А тут еще случились внешние привнесения в мою судьбу: я женился, мне предложили в Липецке поставить спектакль, — это такое количество мощных раздражителей, я стал этим всем заниматься и не заметил, как оказался в другой системе координат. И я ушел из театра и занялся новыми способами реализации. Я восстановился в СПбГАТИ на заочное, я получил образование, стал ставить спектакли в провинциальных городах, вписываться в разные проекты. Я познал полифоничность среды, мира. И когда я напитался этим всем и обрел силы, меня совершенно случайно занесло обратно в мой театр. Я понял, что мне нужно вернуться в некую команду, чтобы встать на длинную дистанцию, и начать развиваться именно в театре, а не кружить по проектам. Я был приглашен на позицию уже режиссера. И сейчас мы переживаем крайне интенсивное цветение.
Как ты думаешь, какими качествами должен обладать человек-режиссер и человек-актер, и есть ли разница между этими профессиями?
Это хороший вопрос, на который мне очень трудно ответить. Конечно, это две разные профессии. Один чиновник отменил часы режиссуры на заочном актерско-режиссерском курсе СПбГАТИ, потому что ему показалось, что это одно и то же. И Николай Петрович Наумов, декан факультета, год добивался возвращения этих часов. С одной стороны, эти направления действительно очень близки, но с другой стороны это крайне разные профессии. Хотя есть много примеров, когда артисты оставались только артистами или, наоборот, уходили в режиссуру, или приходили из режиссуры. Есть все виды сочетаний. Примеры всего. Но принципиальное отличие состоит в том, что это просто разные профессии.
Я недавно увидела, что «Легкие люди» разыгрывали грант для людей в возрасте на обучение. Как ты считаешь, человек в любом возрасте может стать актером?
Это хорошая идея. Начну с примера. Есть в СПб небольшой драм. театр под руководством Льва Эренбурга. Как-то я пришел к ним на спектакль «Иванов». И Иванова играл совершенно замечательный артист. После чего мой друг сказал мне, что это бывший технический работник, чуть ли не монтировщик этого театра, и что всему он обучился уже в театре. Эта история доказывает, что может быть абсолютно все. Не существует готового рецепта. То, что ребята после школы приходят в институты, связано с нашей системой образования и ввода человека в социум. А с другой стороны где-то важно начать пораньше, чтобы к зрелому возрасту прийти к высоким результатам мастерства. То, что придумали «Легкие люди», это здорово, хороший креативный ход, социальный ход. Конечно, людям после 60 тоже нужен досуг и познавательский интерес внутри их бытия. Они через это раскрываются и что-то свое понимают. Возможно ли потом применить таких людей? Если человек сможет «быть» на сцене и овладеет мастерством — почему нет? Кстати, некоторые люди вообще не работают с профессиональными актерами.
Что для тебя профессия режиссер?
В первую очередь, наслаждение. Чаще всего я думаю, что занимаюсь искусством для того, чтобы лучше понять мир. Для того, чтобы себя занять, зарабатывать, чтобы другие люди что-то получили с моей помощью, но тут важно не перепутать художника с проповедником. Речь идет о том, что художник — как и ученый, и как врач — погружается на какое-то время в определенную тему и у него появляется сконвертированная реальность, он может поделиться своими исследованиями — ты можешь это принять или не принять. И чаще всего создание спектакля является философским способом нашего общего коллективного познания. Ты ничего не знаешь, ты только можешь до самой смерти пытаться узнать больше. И театр — это тот способ, который может помочь погрузиться и что-то для себя вынести. Режиссура — это способ быть: быть вместе со всеми и быть самому с собой. Я так живу.
А с точки зрения коммерции, ты сам говорил, что были моменты, когда тебя переманивали и была возможность жить «в шоколаде», но ты не вступал на этот путь. Почему?
В моем случае все просто: так как я точно знаю, чего хочу от профессии, то это позволяет мне делать точный выбор. И я сегодня сделал свой выбор в пользу Театра Поколений. Наши планы сейчас уже расписаны на год вперед. И если ко мне поступит заманчивое предложение, то внутри этой заманчивости не должны быть только деньги. Это должно соответствовать моим художественным потребностям.
Ты доволен финансовой стороной своей профессии?
Конечно, я недоволен, я работаю над этим. Я помогаю своему театру иметь больше денег. Тем более я успеваю жить параллельной жизнью — у меня купили пьесу, многие актеры наши снимаются в кино, преподают.
А что касается киноиндустрии, у тебя был опыт?
Я не ставлю себе задачу заниматься только театром, я предполагаю, что впереди возможен опыт и кино. Но сейчас я полностью поглощен своими идеями и задачами в театре. Я точно понимаю, почему я занимаюсь именно этим.
Если завтра тебя пригласят в кино и скажут: «Вот контракт, но ты год на съемках». Пойдешь?
Смотря какое кино. Если дадут условия и предложат сделать авторское кино – я не смогу отказаться от этого опыта и проекта. Но если мне предложат просто хорошую работу, где денег больше и престиж есть, но при этом делать придется то, что мне не нравится – я не пойду. У меня был такой опыт. Мне предлагали сниматься в сериале и получить работу на год, я не пошел, хотя мне было тяжело, это решило бы мои многие финансовые проблемы. Но я принял решение не идти в эту сторону. Кино по актерски для меня запретно – у меня нет актерских амбиций, времени нет и желания. Получится заняться режиссурой кино – я займусь. Делать некий серийный товар я не стану – это точно.
А как, по-твоему, появилось явление независимых театров? Многие актеры выпускаются и им некуда идти, или это, наоборот, жажда нового в противовес традиционному театру?
Независимый театр — феномен культуры. Нельзя путать независимый театр, который разъезжает по детским садикам и спекулирует на детях, с независимым театром, который строит совместную судьбу и осуществляет программу, которую невозможно осуществить в условиях гос. театра, например. История независимых театров началась не сегодня. Люди, которые создают независимые театры, чаще всего предполагают создание некоего самобытного культурного феномена. Это не всегда получается, но предполагается. Сегодня независимые театры чаще всего возникают из мастерских. Когда целый курс сделав около пяти дипломных спектаклей, понимает, что эти спектакли имеют некую художественную ценность, и они хотят их сохранить. И это зачастую высокий уровень профессиональный, тот же Этюд-театр. Нежизнеспособный организм умирает. Это же всегда поиски денег на проекты с поддержанием продуктивной рабочей атмосферы. Независимый театр почти всегда ищет авторский язык, а это самое ценное, что есть в искусстве.
А как ты думаешь, каждый ли режиссер или актер может преподавать?
Педагогика — это еще одна театральная профессия, которая требует отдельных способностей. Хотя попадают в педагогику люди разные. И иногда они очень плохо работают. Надо владеть методологией, базой, обаянием, ловкостью. Не всякий режиссер и актер может заниматься этой профессией.
Что бы ты пожелал молодым людям, которые грезят профессией актера или режиссера, и которых не берут в ВУЗы или в проекты?
Тут надо понять, какова сила желания. Если это всепоглощающее желание, то, как правило, если долго биться головой об стенку, что-то выходит. Таким людям я бы пожелал двигаться вперед. Ну, а тем, кто сомневается или легко может переключиться на другую профессию — разобраться и расставить приоритеты. Что тут пожелать? Это как и другие профессии — здесь надо работать. Бывают случаи, когда люди долго не могут попасть в ВУЗ — надо опять же делать выбор. Все время надо что-то делать, каждый день, и тогда что-то получается. В профессии не бывает выходных.