Дима Птицами о «поэзии на четвёрочку»

Дима Птицами о том, от чего пришлось с удовольствием отказаться, чтобы стать поэтом, о затяжных гастролях и, естественно, о своей поэзии, «на четвёрочку».
Фото: web
Текст: Павел Щипков
Дима Птицами
Сколько больших туров ты уже откатал?
В России я провёл два масштабных тура, а Петербург посещал с выступлениями четыре раза. Публика меняется, но два-три человека в каждом городе я уже узнаю — постоянные зрители.

Я ужасно не люблю, когда в зале шумно, когда люди невнимательно слушают, когда телефоны внезапно начинают звонить, даже если я заранее просил их выключить. Это раздражает.

В Сыктывкаре очень шумно было. Я прикрикнул, и потом зрители как мыши сидели. За это мне стыдно.
Поэт Дима Птицами
Поэт Дима Птицами
Публика от города к городу отличается?
Я не могу сказать, что где-то публика хуже или лучше. Все люди, которые приходят, в основном, уже знают, куда идут. Каких-то случайно забредших крайне мало.

Иногда зритель может прийти хороший даже в плохом городе, а иногда наоборот — в хорошем городе приходят невнимательные люди: кто-то в телефон втыкает, кто-то сосиску ест.
Многие поэты думают, что поэтические туры никому не нужны. Как ты решился на эксперимент?
В 2011 году мы начали читать у себя в Днепропетровске на маленьких вечерах — рассольниках — собиралось восемь поэтов и два случайных посетителя. Стали выкладывать это всё в интернет, и появились первые слушатели. Потом мы поехали в близлежащие города, где по проезду было не особо затратно.

Мой друг, Димка Олейник, поехал в свой первый тур по России, не помню сколько у него городов было. А я поехал за ним. Не могу назвать себя первооткрывателем.

Думаю, что большинство людей, которые пишут, просто не осмеливаются на это, потому что у них недостаточное количество слушателей. А это важно.
Поэт Дима Птицами
Поэт Дима Птицами
Как ты начал распространять свою поэзию?
Я создал группу в «Вконтакте» и просто выкладывал текст. Потом то, что записал в аудио. Пригласил туда своих друзей. В самом начале в группе было 300 человек. Потом перевёл это всё дело в паблик, но рекламой я не занимался, потому что не знал, как это делать. Сейчас я примерно понимаю способы работы, но тогда это просто вот так разошлось, само по себе.
Многие поэты преображаются на сцене. В жизни они одни, а на выступлении иные. У тебя есть образ или ты такой, какой ты есть?
Я себя так не могу оценить. Мне кажется, я одинаковый везде. Только голос у меня немножко меняется, когда начинаю читать стихи. Как это объяснить, я не знаю. Специально ничего не делаю. Возможно, когда читаю, становлюсь более серьёзным.

Я весьма самокритичен к тому, что я делаю. Твёрдую четвёрку своим работам я не могу поставить. Хотя все стихи для меня часть моей жизни, но то, что я писал два года назад, меня уже не цепляет, это уже пройдено.
Часто происходит так, что люди приходят на конкретный стих?
Да. Как-то пришла женщина только ради одного стихотворения («Вы видели, как умирают киты?»), а я сказал, что не буду его читать. А она, развалившись на диване: «Как это так?». Есть такие люди. Они просто плохо знакомы с моим творчеством. И знают только одну-две работы. Такие зрители не понимают, что некоторые стихи, написанные, например, четыре года, мне не интересны, ведь сейчас я другой человек.
Поэт Дима Птицами
Поэт Дима Птицами
Затяжные туры съедают много времени. Удаётся писать в дороге?
В дороге я не пишу. В принципе, я нигде, кроме дома, и не могу писать. Путешествуя, я иногда записываю свои мысли какие-то, заметки делаю в телефоне или на диктофон, либо выписываю из книги, которую читаю, моменты особо понравившиеся, потом можно будет осмыслить объёмнее и что-то даже написать на тему.

Самой работы над стихотворением не происходит в дороге. Для этого мне нужно быть одному. Дома.
Боязнь сцены была?
Когда я был в девятом классе, учительница по украинскому языку предложила мне принять участие в конкурсе выразительного чтения. Я согласился, и это был мой первый опыт чтения перед людьми. Я читал Василия Стуса (Василий Семёнович Стус — украинский поэт, диссидент — прим. ред.).

Первый раз выйти на сцену было страшно, очень. Нельзя было ошибиться. Запнулся — сняли балл. Нельзя было остановиться, извиниться и начать заново.

Со своими стихами я впервые выступил в 2011 году. Читал всё с листа. Очень было страшно поднимать глаза, смотреть на людей. Мне казалось, что, если я увижу, как кто-то смотрит на меня из зала, я забуду сразу же всё, поэтому я с дрожащим листком читал эти пятнадцать стихотворений. Дальше — опыт.
Бытует мнение, что после Бродского в поэзии уже делать нечего.
Я знаком с его творчеством, большей его частью, но понравилось, может быть, работ пять. Всё остальное меня не тронуло. Я считаю его переоценённым автором. Но при этом три стихотворения Иосифа я даже читаю на своих вечерах («Холмы», «Июльское интермеццо», «Любовь» — прим. ред.).
Поэт Дима Птицами
Поэт Дима Птицами
Поэзия на сегодняшний день — это твой заработок?
Я никогда не думал, что такое произойдёт. Закончив университет по специальности технический переводчик (английский, немецкий языки), я предполагал, что всю жизнь просижу в офисе, переводя эти технические отвратительные скучные документы про шахты или металлургию. После того, как окончил учёбу, пошёл преподавать. Но за полтора года подобной работы понял, что сыт по горло и детьми, и преподавательством. Не моё это.

Я уволился. И меня пригласили сделать вечер в Брянске. А потом в Минске. И потихоньку так пошло-поехало, и сейчас имеем то, что имеем.

Сегодня поэзия то единственное, чем я занимаюсь.
Многие поэты стали делать что-то вроде мелодекламации (чтение стихов или прозы, сопровождаемое музыкой — прим. ред.). Насколько я знаю, ты начал это движение.
Да. Изначально музыку брал в интернете. То, что нравилось, то и подкладывал под стих. Были попытки работать с отдельными авторами, но я же не могу сказать музыканту: «Напиши музыку, чтобы она меня задела». Абы что использовать не хочется.

Сегодня найденную музыку я немного видоизменяю, чего-то нарезаю, что-то семплирую, бит иногда дописываю.

Я слушаю много музыки. А потом, отобрав пару-тройку действительно стоящих треков, пишу под них свои стихотворения. Мелодия мне подсказывает, что я на самом деле хочу сказать. В обратном направлении бывает очень редко. Это очень важный для меня фактор, детали.
С каким бы ощущением ты хотел бы, чтобы люди уходили с твоих вечеров?
Чтобы они после моего выступления говорили себе: «Я не зря потратил этот вечер».
Моё идеальное выступление — это когда я идеально слышу себя на сцене, идеально люди слышат меня в зале, когда публика не «мёртвая», когда хороший свет — не слепит меня. Тогда всё круто, тогда не зря приехал.