Павел Крузенштерн

«Я хочу вам порекомендовать иногда вытаскивать наушники и отвлекаться на людей, на их диалоги, на их поведение. Это безмерно вдохновляет». Павел Крузенштерн о том, как слушать мир, о смерти и о неисчерпаемости темы пути
Я безмерно ироничный человек. Это не механизм защиты, а модель игры с миром и людьми.
Готовясь и обдумывая этот эфир, я понял, что мне проще реализовываться в концертах, в диалоге с публикой или журналистами, чем тет-а-тет с собой. В последнее время я все больше становлюсь интровертом.
Сейчас сформировался термин «медиапоэзия». Он отсылает нас и к интернету, и к визуализации искусства. С возникновением Советского Союза стали появляться заседания на тему литературы и искусства. Литературу вынесли за скобки. Сейчас мы наблюдаем такую же тенденцию. Безмерное количество любителей стали поэтами. В последнее время я все чаще вспоминаю эту шутку — историю про Александра Николаевича Вертинского. Едет Вертинский по Бессарабке в трамвае, одет как обычно: широкополая шляпа, пальто до пят, белый шарф. Трамвай забит людьми; проталкивается зеленщица, оглядывает его: «Тьфу, тоже мне интеллигент, а толкаетесь, как ключник». На что Александр Николаевич ей отвечает: «С чего же вы, голубушка, взяли, что я интеллигент? Я, возможно, такое же говно, как и вы». Поэтому мне не хочется ставить себя выше или ниже кого-то и вообще осуждать или критиковать.
Россия — страна невероятная, удивительная. Я хочу вам порекомендовать иногда вытаскивать наушники и отвлекаться на людей, на их диалоги, на их поведение. Это безмерно вдохновляет.
Я не хочу призывать вас думать о смерти,
но эти мысли делают нас краше, лучше, сильнее.
Я не хочу призывать вас думать о смерти, но эти мысли делают нас краше, лучше, сильнее. Я часто думаю о смерти, я к ней не готов, мне не хочется умирать. Но это неизбежно, и это произойдет со всеми нами. Давайте будем хоть капельку светлее.
Я маюсь бездельем, пребываю в депрессии, страдаю от неразделенной любви. Хотя как страдаю?.. Любовь — это такая штука, которая способна заставить тебя отпустить человека, лишь бы ему было хорошо, лишь бы он улыбался. А годы-то идут, молодость проходит, и хочется уже чего-то иного, начинается переоценка ценностей своей жизни, своего быта, мыслей.
Надо делать вещи концептуальные, надо делать вещи интересные — людей надо завлекать. Нужно отходить от простого чтения стихотворений. Брать зрителя за живое надо другими способами.
Темы поездов я пытаюсь избегать, поскольку она забита нынешними молодыми поэтами. Но как-то раз я ехал из Москвы в Петербург; помню это липкое тело и как не мог заснуть. Какая-то пружина громыхала, ложечка звенела, было слышно дыхание людей. Я понял, что поезд играет на варгане. Тема пути — вечная. Не знаю, когда она будет исчерпана и будет ли исчерпана вообще, поскольку все есть путь.
Тема пути — вечная.
Не знаю, когда она будет исчерпана
и будет ли исчерпана вообще, поскольку все есть путь.