О насилии в семье
Алена Прихидько, семейный психотерапевт, аспирант Флоридского университета (США), организатор проекта «Стоп насилие. Можно иначе», о проблеме домашнего насилия в России и Америке, своих проектах, «международной инициативе» и этике.
Текст: Марина Соловьева
Расскажите, пожалуйста, подробнее о том, как появился проект «Стоп насилие. Можно иначе».
Я учусь сейчас в аспирантуре в университете Флорида в Америке и через год уже заканчиваю, буду защищать диссертацию. В процессе обучения я дополнительно получала образование, как работать с кризисом, травмой, жертвами насилия и с выжившими в ситуациях насилия. Я проходила тренинг как раз тогда, когда начался флэшмоб «Я не боюсь сказать» и была очень возмущена реакцией некоторых коллег, которые говорили о том, что таких вещей делать не нужно, что это их лично задевает, они не могут это читать. И мы тогда с Мариной Травковой написали по статье, которые были опубликованы в журнале «Psychologies». Статьи были посвящены тому, как психологи этично должны реагировать на рассказы о насилии, о том, как работать с жертвами насилия. И сейчас, когда была волна возмущения по поводу закона, я наткнулась на статью женщины, которая называет себя психологом.

К сожалению, у нас много таких людей, которые называют себя психологами, но на самом деле ими не являются. В этой статье она говорила о том, что детей шлепать можно и нужно, потому что у них мозг, якобы, недостаточно развит для того, чтобы понять без шлепков, чего хотят родители. Меня это глубоко возмутило, более того, мне коллеги начали присылать статью и тоже возмущаться. На что я ответила: «Давайте перестанем возмущаться и что-то сделаем, потому что пока мы возмущаемся между собой, тысячи людей читают эту статью и думают: „Ну побью я ребенка, подумаешь“, — такого быть не должно».

Мы очень быстро в моей группе, которая называется «Этика в психологическом консультировании» придумали хэштеги «Стоп насилие» и «Можно иначе», и для нас важна эта вторая часть — «Можно иначе», потому что мы не хотим говорить про то, что бить нельзя, мы хотим объяснять, как по другому воспитывать детей. Я лично знаю родителей, которые искренне считают, что это хороший способ воспитания. В то же время, современные исследования показывают, что простые, регулярные шлепки влияют негативно на психику ребенка. Наличие шлепков, битья увеличивает вероятность развития тревожных расстройств, депрессии, целого букета не только ментальных проблем, но и физических в том числе. У людей развивается желудочно-кишечные заболевания и т. д. Про это много говорят и многое известно.

Но, к сожалению, в России, как и в Америке, не запрещены телесные наказания. Мы создали рабочую группу, где начали делать посты, записывать видеоролики, вебинары. Мне бы очень хотелось привлечь внимание «Глобальной инициативы по запрету телесных наказаний» к тому, что происходит в России. Существует «Глобальная инициатива по прекращению всех видов телесного наказания детей», и ряд стран (первыми из которых были Скандинавские страны), которые уже запретили телесные наказания в отношении детей целиком, и ее миссия в том, чтобы телесные наказания были запрещены во всем мире.
Что именно хотелось бы изменить?
Мне хотелось бы, чтобы это была международная инициатива. Такая инициатива, касающаяся телесных наказаний уже есть, но инициатива, касающаяся именно активности психологов, психотерапевтов, социальных работников, просветителей в этой сфере — я о такой пока не знаю. В России об этом мизерное количество информации, в США в каждом даже маленьком городе есть центр помощи жертвам насилия, убежище.

А в той же Москве всего 3−4 убежища на весь город. Например, наш местный центр, который называется «Peaceful Paths», т. е. «мирные тропы», регулярно проводит просветительскую работу, касающуюся рассказов в школах о том, что такое насилие, как реагировать, как не стать жертвой, куда обращаться за помощью. У них есть группы для жертв и для выживших, которые, например, могут стать спикерами. Здесь «survivors» ходят и рассказывают, как они преодолели все и вышли из травмирующей ситуации. Этой работы много и она ведется спокойно, планомерно, постоянно. А у нас (в России) она, на мой взгляд, практически не ведется, и когда я об этом говорю, на меня сразу начинают наступать люди. Соотношение людей, которые подвергаются насилию, с центрами помощи просто неприличное. У нас мало кризисных центров. Я знаю, что у нас есть лидеры-активисты Алена Попова, Анна Ривина и т. д., но они юристы, у них есть психологи, которые им помогают и работают, но мне неизвестны кроме наших, группы психологов-волонтеров, которые занимаются просвещением в этой сфере, по крайней мере пока.
«Мы не хотим говорить про то, что бить нельзя, мы хотим объяснить, как по другому воспитывать детей»
Какое отношение американской аудитории, в том числе Ваших коллег, к закону о декриминализации побоев?
В Америке, конечно, все выпучивают глаза и удивляются. По большому счету, им дела до этого нет, очень много сейчас своих проблем и все сконцентрированы на внутри американских проблемах. Это вызывает непонимание, сочувствие, я бы сказала.
По соцопросам большинство Россиян считают, что насилие в семье недопустимо, но в тоже время более половины россиян (59%) поддерживают идею декриминализации побоев в семье…
Да, у нас много парадоксов в России. Я считаю, что необходимо об этом говорить в сто раз больше и задействовать людей больше, чем это сейчас происходит.
О стереотипах в обществе
Алкоголь — быстрый реультат и доступность
Какие существуют методы работы с жертвами насилия?
Есть две статьи про насилие: одну я писала, вторую — мои коллеги («Как говорить с жертвами насилия?» и «Да я тебе сейчас!»: почему нельзя поднимать руку на ребенка. Никогда""). Например, если насильник ведет себя с жертвой вот так вот, то значит тебе так с ним нельзя себя вести. Если, например, психолог работает с жертвой насилия, это должен быть максимально недирективный подход, потому что-то, что делает насильник, директивно и вообще лишает свою жертву автономии какой бы то ни было, и это важный момент, на который психологу надо обращать внимание. Лучшее, что можно сделать, это выслушать, постараться понять и дать возможность выразить свои чувства. Давить на нее, это значит делать тоже самое, что сделал с ней насильник.
«Давайте перестанем возмущаться и что-то сделаем»
Часто у людей возникает чувство боязни или дискомфорта при обращении в центр помощи. Как можно исправить эту ситуацию?
Я считаю, что нужно это делать с детского сада и со школы. Люди, которые растут в понимании того, что есть помощь и что обратиться за помощью можно, вырастают без такого сильного дискомфорта. В Организации «Peacefull paths», например, есть свои волонтеры, которые ходят по школам к маленьким совсем детям, обсуждают, с чего начинается насилие. Все начинается с шуточек, стереотипов, затем унижение, буллинг (психологический террор, избиение, травля одного человека другим).

Самосознание такое формируется с самого детства. Это очень важно. И родителям важно укреплять в детях уверенность, не унижать их, не оскорблять, чтобы дети потом себя не давали унижать и оскорблять тоже. Если родители дома говорят, что кто-то там козел, а кто-то хуже, чем ты, то ты вырастаешь с ощущением своего превосходства, с негативными стереотипами, касающихся каких-то групп людей. Это самый первый шаг, чтобы потом оказываться в позиции насилия или ее поддерживать молча. Поэтому я считаю, что у нас в каждой школе должны периодически проводиться уроки, на которых будут рассказывать о том, что это такое, почему и как в этом не участвовать.
А для родителей?
Родителям нужно рассказывать об экологичных методах воспитания детей, о том, что бить детей вредно. Если они будут бить детей, то вырастет из них не совсем то, что хотелось. Нужно просвещать родителей, это первое. Второе, нужно рассказывать, как по-другому можно воспитывать детей. К сожалению, родители в этой сфере необразованные, есть какие-то тренинги, но централизованных программ нет.

В Американской семье проблемы те же самые за исключением того, что здесь, в принципе, родители лучше образованы в области того, как общаться друг с другом, как решать конфликты. Здесь уже в школе им рассказывают про то, что значит «Я — высказывание», что лучше говорить не «ты дурак», а «когда ты делаешь то и то, я чувствую себя плохо». В нашем университетском городе, родители очень много читают и стараются заниматься самообразованием. Для тех, у кого нет возможности заниматься самообразованием, есть бесплатные психологические службы, куда они могут прийти с детьми и где психологи с ними будут работать. Проблемы у всех одинаковые.
«Мне бы очень хотелось привлечь внимание „Глобальной инициативы по запрету телесных наказании“ к тому, что происходит в России»
А с чем конкретно связан ваш второй проект?
Второй проект связан с проблемами этического самосознания у российских психологов и психотерапевтов.
Это сейчас становится актуально…
Да, по-моему, это очень актуально, потому что психотерапевты спят со своими клиентами, что клиентов сильно травмирует, и это очень плохо. Мы сделали группу по этике, коллегию по этике. Это очень важный момент и он связан с темой насилия тоже, потому что и в этическом кодексе психолога, например, в Америке, есть такой пункт «защита клиента». Как психолог, если я вижу несправедливость, я обязана об этом заявлять. А в России психологов — лидеров, у которых есть эта социальная ответственность, не так много. Они есть, конечно, но нужно, чтобы их было больше. То, что мы называем гражданское самосознание, социальная ответственность.
Поделиться
Отправить
Класснуть
Вотсапнуть
Поделиться
Отправить
Класснуть
Вотсапнуть
Поделиться
Отправить
Класснуть
Вотсапнуть