Михаил Зубов

«Я не сижу днями, неделями, месяцами над созданием стихотворения». Михаил Зубов о значимости настроения в стихах, о вреде литературы и о неприязни к стихотворным стандартам
Я всю жизнь что-то рифмовал. Стать поэтом для меня было естественно.
Пару лет назад у нас в Петербурге проходила Манифеста 10 (биеннале современного искусства — прим. ред.). Параллельная программа Манифесты 10, в которой участвовало братство «Идешь, идешь и ХОП!», имела одну из площадок в кадетском корпусе. Помнится, я направил туда свои ноги, пришел. Взял буклетик в домике и пошел рассматривать картинки. Нужно было пройти от этого домика прямо и повернуть в арку. Проходя сквозь арку, я увидел автомобиль, на котором находились какие-то белые конструкции. Я понял, что уже началось что-то. Это интересный момент, когда начинаешь воспринимать окружающий мир с точки смещенного сознания. Тебе кажется, что все вокруг имеет сакральный смысл, каждая деталь продумана и несет определенную идею, является арт-объектом. Это было мне настолько в новинку, что я начал стараться воспринимать окружающую реальность именно с этой позиции — я постоянно нахожусь в некоем перформансе.
Поэт – кто это? Тот ли это человек, который пишет стихи, оставаясь просто наблюдателем? Или это человек, который через свои произведения активно вмешивается в существующий порядок или беспорядок? Я все время задаюсь вопросом: какую же позицию занимаю я? С одной стороны, я принимаю активные действия, чтобы развивать поэтическую жизнь в Петербурге. С другой —я все-таки больше наблюдатель, мне нужно время, чтобы осознать, увидеть, ощутить, абстрагироваться от социума…
Когда прочитаешь за месяц с десяток авторов,
чувствуешь себя изнасилованной проституткой.
Когда братство «Идешь, идешь и ХОП!» организовывало поэтические вечера мелодекламации в Цифербурге, там у меня появилась рубрика «Исповедь». Я не столько читал стихи, сколько пытался размышлять о насущном. Кажется, это нашло свое воплощение здесь.
Последние полтора года я веду отшельнический образ жизни. Я как человек остепенился, отошел от общественных дел, погрузился в работу и семейные дела. Я никогда так надолго не отдалялся от социума. Я понял, сколько же много времени появляется для мысли, для философии. Конечно, эти полтора года для меня, как для поэта, были несколько губительны. Я написал буквально около пяти произведений, потому что нет поводов для переживаний.
Я всю жизнь что-то рифмовал. Стать поэтом для меня было естественно. Хотя поэтом мне себя называть не очень хочется, потому что поэты — это те, кто старается придерживаться в стихах определенной технике написания произведения. А я этот момент осознанно игнорирую.
Читать книги, в принципе, вредно. Звучит абсурдно, но литература несет вред. Когда я читаю стихотворения, ко мне приходит осознание, что я попадаю в некую для меня несвойственную атмосферу книги, проникаю в логику и образ мышления автора, и перенимаю это. Мне такое осознание не очень нравится: будто я всего лишь проводник для либо давно умершего, либо мне совершенно незнакомого человека. Это можно сравнить с наркотиком. Ты употребляешь книгу и попадаешь в определенную атмосферу. Когда прочитаешь за месяц с десяток авторов, чувствуешь себя изнасилованной проституткой. Во мне начали рождаться нигилистические настроения по отношению к литературе.
Если я пытаюсь написать стихотворение в рамках какого-то правила, я себя очень сильно ограничиваю. Я отношусь к этому с неприязнью. Зачем мне себя ограничивать, если я чувствую и прекрасно осознаю тот ритм, те слова, которые я использую? Развитие структуры стихотворения, развитие техники написания стихотворения происходит естественным образом, не форсируется дополнительными знаниями.
Самое важное в жизни любого человека — осознавать себя самим собой. Понимать, что действие и слово, человеком порожденное, рождается искренне, основываясь на мировоззрении. Поэт должен быть придирчив к словам. Каждое слово должно быть взвешено. Только в этом случае стихотворение становится полным, живым, начинает дышать самостоятельно.
Я не сижу днями, неделями, месяцами над созданием стихотворения. Я ощущаю себя неким водопроводом, сквозь который льются слова, льется настроение. В каждом моем стихотворении настроение играет значительную роль. Я пытаюсь создать такой прилив слов, образов, звуков, который даст возможность читателю или слушателю почувствовать то, что почувствовал я. Я говорил о том, что литература вредна, потому что погружает в состояния, несвойственные читателю, но я и сам стремлюсь погрузить читателя в свои ощущения. Да, не согласуется…
Я ощущаю себя неким водопроводом, сквозь который льются слова, льется настроение.