Андрей Машнин: «Я веду себя естественно: спел куплет — стою, жду, пока музыка играет»

Андрей Машнин про реюнион группы, отношение к левому и правому экстремизму, про легендарный клуб «Молоко» и о естественности на сцене.
Текст: Алексей Яцык
МашнинБэнд
«МашнинБэнд»
Вопреки всем разговорам о падении интереса к книгам и их же скорой смерти, книги, как оказывается, не только живут, но и все еще обладают способностью творить чудеса. Стоило в 2014 году Илье Зинину и Александру Горбачеву выпустить в свет книгу «Песни в Пустоту», посвященную некоторым подзабытым андерграундным музыкантам из 90-х, как тут же некоторые из коллективов, про которые рассказывалось в книге, внезапно начали оживать. Сперва, восстала из пепла «Банда Четырёх» – одиозный пост-панк коллектив из Москвы во главе с Ильей «Сантимом» Малашенковым. Реюнион, впрочем, оказался недолгим – после двух успешных концертов в Питере и Москве в 2015 году, группа вновь приказала долго жить, а сам Сантим продолжил выступать с проверенными временем хитами уже, как сольный артист.

Но осенью того же года случился реюнион, про который действительно можно сказать, что это всерьез и надолго. Речь идет о «МашнинБэнде» – культовой альтернативной команде 90-х—первой половины нулевых, во главе с бессменным фронтменом Андреем Машниным, которому в вышеупомянутой книге была посвящена целая глава. В 90-х годах на альтернативной сцене не было равных «МашнинБэнду». Личная харизма и хлесткие тексты Машнина в сочетании с грамотно сделанной, модной и актуальной на тот момент музыкой, созданной гитаристом группы (и одновременно талантливым мультиинструменталистом) Леонидом «Ильичом» Замосковским позволяли «МашнинБэнду» легко убирать практически все схожие по стилю, и по большей части бледные команды, которые на тот момент доминировали на сцене двух столиц.

Аншлаги на первых же после воссоединения концертах коллектива показали, что песни Машнина со временем не только не устарели, но до сих пор могут быть созвучны многим. От нынешних тридцатилетних, заставших расцвет русской альтернативы рубежа тысячелетий до тех, кто слышал Машнина исключительно в записях и был слишком мал, чтобы ходить на «МашнинБэнд» в свое время.

В ноябре 2016 года Андрей Иванович на пару с московским проектом «Резина» презентовал первую за много лет новую песню, которая так и называется – «Резина». При прослушивании которой, становится ясно, что Машнин за много лет отсутствия на сцене не утратил дара писать песни, бьющие не в бровь, а в глаз.

Мы наведались к Андрею Ивановичу в гости и поговорили про реюнион группы, новую программу, отношение к левому и правому экстремизму, вспомнили клуб «Молоко», книгу «Песни в Пустоту» и узнали, что глава «МашнинБэнда» думает о естественности на сцене.
Расскажите о вашем реюнионе. Как он прошел, какие изменения претерпел «МашнинБэнд»?
(Недолгое молчание) С чего бы начать?.. Сам по себе он прошел очень хорошо. Лучше, чем мы думали. Мы десять лет не играли из-за того, что не было гитариста — Ильича, он путешествовал по разным местам. Потом он оказался в Москве, я его попросил приехать сюда. Ильич приехал, мы встретились, подумали, а не поиграть ли нам опять, нашли остальных — басиста Юру и барабанщика Сашу, которые все это время играли в других группах. Нашли место, где репетировать, потом там же и выступили, где репетировали, — это был клуб VinyllaSky. Народу много пришло, да и клуб к тому же маленький…
Да, я был на том концерте.
Это было очень приятно… опять. Микрофон в руке, музыка, публика, гримерка. Уж не знаю, как у всего бэнда, но у меня за десять лет эта тема ушла совершенно в прошлое, я никак не думал, что снова выйду на сцену и что нас кто-то будет слушать.

Состав у нас, таким образом, прежний, и еще мы недавно пригласили Вадика Ефимова, опытного деятеля культуры. У него семплы, вертушки и черт-те что еще, я, честно говоря, не разбираюсь. Новую программу пишем вместе с ним.
После десятилетнего молчания мы, наконец, услышали вашу новую совместную песню под названием «Резина». Расскажите об этом сотрудничестве.
Илья Зинин, который это организовал, — наш представитель, или я не знаю, как назвать, наш человек в Москве. Он там занимается нашими делами: устраивает концерты и все такое прочее. А здесь у нас директора нет вообще.

«МашнинБэнд» — «Резина»

Концертная запись
Как же вы питерские концерты организовываете?
Звонят, пишут — мы играем или не играем. Здесь нам проще, а в Москве лучше, чтобы был свой человек, там другая жизнь. В общем, Илья именно такой свой человек, и он участвует в проекте «Резина» (совместный проект музыкантов московских групп Verba и Jars — прим. ред.). Полгода назад они записали несколько музыкальных композиций и прислали мне на выбор. Я как раз лежал в больнице, делать было совсем нечего, и я за неделю написал текст. Называется он «Резина». Им понравилось это слово, и они решили, что их группа, у которой не было названия, будет называться «Резина» (смеется). Мне кажется это более название для песни, ну ладно — это их дело. Потом в домашней студии группы «Барто» записали пение, отправили файл в Москву, там все свели, собственно, как могли, как получилось. Такая история.
Вы упомянули новую программу. Есть ли в планах запись полноценного альбома?
Да. Мы живем по старинке, у нас представление такое, что нужно сделать именно альбом, порядка 10 новых песен, и это же одновременно является программой. Не так, чтобы по одной песне записывать и выкладывать. Хотя сейчас так вроде бы принято?

Хочу обрадовать, что не везде так происходит: кто-то синглы выпускает, кто-то сплиты, но альбомы пока доминируют и никуда не уходят.

О, это хорошо! Сейчас сочиняем программу, которую запишем как альбом и будем играть уже новые и старые песни на концертах.
Какую часть вашей сегодняшней жизни занимает творчество?
Очень и очень, к сожалению, маленькую часть. Надо тексты писать, а я никак не могу на этом сосредоточиться, потому что работы много. Вот нашел время, когда в больнице вообще ничего не делал. А так собираюсь, собираюсь, но сесть и от всего отвлечься очень тяжело. Надеялся на отпуск летом, что буду ходить на рыбалку и песни сочинять, но за год настолько отупел от всяких задач, что только сидел и смотрел на поплавок часами, мыслей совершенно никаких не было. В общем, сейчас так — там куплет, там строчку, потихоньку собирается текст. В 90-е годы было проще, когда я работал на сутках — или кочегаром, или сторожем, времени было огромное количество. И чтобы чем-то себя занять, можно было сколько угодно сидеть и сочинять, чем я и занимался.
Недавно вы играли в «Цоколе» на юбилее клуба «Молоко». Расскажите об эмоциях, связанных с клубом «Молоко», и как вообще изменилась клубная среда со времен вашей активной концертной деятельности?
К «Молоку» у нас очень теплые чувства — мы там выступали регулярно с большим удовольствием. Любимые клубы, в которых мы чаще всего играли в последние годы тогда еще, — это «Полигон», «Молоко» и Рок-клуб на Рубинштейна, 13, в его позднем, концертном состоянии. Рок-клуб — это, конечно, больше, чем просто музыкальный клуб, место историческое и очень родное. А вот из клубов, которые появились уже в «альтернативные» времена, «Молоко» был самым специфически уютным. И люди там были хорошие, и обстановка, и расположение, и многие группы, которые там играли, нам были близки. И публика туда именно на такую музыку ходила.

А потом десять лет я не следил за клубами. И когда дело дошло до выступлений, вдруг обнаружилось, что этого клуба уже нет, того нет, этот переименовался, тот переехал. Но клубов по-прежнему много, думаю, больше, чем было. «Цоколь» похож на «Молоко». Мы там два раза сыграли, очень понравилось… В гримерке только тесно, когда народу много.

За полтора года после перерыва мы сыграли примерно 20 концертов. Пожалуй, могу сказать, что вместо «Полигона» и «Молока» сейчас нам так же приятно играть в Place и «Цоколе». А Ленинградский Рок-клуб все равно никто не заменит.

В клубах сейчас, наверно, все так же, как и было, в среднем. Народу, может быть, меньше ходит на обычные, не пафосные концерты. Ну так и мероприятий всяких больше, и интернет, и всякие другие развлечения.

Вкусы поменялись тоже.

Да, поменялись. Но люди ходят и на какие-то неизвестные группы. В той же «Винилле» мы много времени проводили на репетициях и просто вечером за пивом. Там каждый день концерты, всю неделю. Бывает, что приходит человек десять. Музыканты молодые, играют грамотно, одеты опрятно, инструменты дорогие, все сидят, слушают, довольны, есть и такая жизнь, то есть необязательно прыгать со сцены. Это тоже хорошо.
ПОРА ТЛЕТЬ.
Я УЖЕ СТЛЕЛ НА ТРЕТЬ.
Я БОЛЬШЕ НЕ БУДУ ГОРЕТЬ.
ТОЛЬКО ТЛЕТЬ, ТОЛЬКО ТЛЕТЬ, ТЛЕТЬ, ТЛЕТЬ.
МашнинБэнд
Пора тлеть. Я уже стлел на треть. Я больше не буду гореть. Только тлеть, только тлеть, тлеть, тлеть
Ранее вы говорили, что не любите читать о себе, и это одна из причин, по которой так и не прочли книгу «Песни в пустоту». Это ваша скромность или расхождение во взглядах и оценке той действительности с авторами?
Не прочитал, но не потому что имею претензии. Эта книга построена на интервью, где кто-то о ком-то что-то рассказывает. Но читать, что мои знакомые обо мне наговорили, в общем-то, неловко, да я и так могу у них спросить.

С текстами, помимо времени, еще есть проблема. Когда я был моложе, меня многие вещи беспокоили. Я нервничал по каким-то пустякам, а сейчас мало существует такого, о чем хотелось бы написать.

То есть мало что «торкает» в принципе?

Да, я уже не нервничаю во многих ситуациях, довольно-таки безразличен к ним.
К слову, сами авторы «Песен в пустоту» сожалели, что не смогли найти архива гостевой книги вашего сайта, где вы рассказывали о «Камчатке», отпускали едкие комментарии о питерских рокерах, выкладывали стишки и байки. Нет ли у вас желания засесть за собственную книгу мемуаров?
Эту гостевую можно найти, но я не хочу ее тиражировать. Это очень большой объем. Я каждый день сидел и что-то писал, мне это было интересно. Там были завсегдатаи в основном, мы интенсивно переписывались, еще не было социальных сетей, и это была какая-то… замена, что ли. Я недавно заглядывал в эту гостевую, ее надо очень тщательно редактировать, там много мусора.

Есть такие мифические вещи, как, например, котельные журналы или эта гостевая. Они будут иметь товарный вид, если потратить много времени и сделать из этого что-то нормальное для восприятия широким кругом читателей. Надо выискивать там что-то всем понятное или комментарии писать. Когда это пишется для двадцати человек по сиюминутной ситуации, скажем, в котельной, там все все понимают. А если это для посторонних людей, то надо объяснять, что это, к чему, что за этим стоит… Тяжкий труд, и тридцать лет уже прошло. Так же и с гостевой.

Сейчас уже не сказал бы многое, что тогда говорил, потому что изменилось мое отношение к тому, о чем мы спорили. Какие-то новые факты стали известны, или, как я уже сказал, перестало задевать то, что раньше приводило в бешенство.

В общем, тратить, допустим, год, чтобы привести в порядок собственную старую гостевую книгу, мне не хочется — лень, и это был бы нарциссизм какой-то. Тем более что я сейчас то же самое проделываю на Фейсбуке. И мемуарами я не озабочен.

Жаль.

Фигня это все! Важно другое. В 90-х годах мы думали с такими же группами, что мы — нормальное следующее поколение музыкантов. Были первые группы рок-клубовские, потом помоложе пришли, тоже вроде как рок играли, а у нас музыка другая. Те уже классики, они хорошие ребята, но устарели. А мы современные и прогрессивные. Как раз во времена гостевой мы еще думали, что…
Прорвемся?
…что время другое пришло, что совершенно естественным образом музыка обновляется — была та, а теперь будет эта. Как и на Западе. И что сейчас все будут слушать музыку типа Rage Against the Machine. И ничего из этого не вышло. Не именно у нашей группы, а в целом не вышло.

Никто раскручивать не желал.

Люди послушали-послушали, и прошло это увлечение.
Ну, скорее, может, раскручивать не желали, тот же канал A1, который подобную альтернативу раскрутил, он же через два года только появился после вашего распада. Насколько я помню.
Вот Tequilajazzz, например, была у меня как свет в окошке. И что? Поиграли они, поиграли, и все, бросили. Я был очень расстроен.

Аудитория у них была довольно большой.


Да! Вот именно! При таком успехе «Текилы» — это было очень приятно наблюдать — казалось, что такая музыка попрет. Радовало, что у них получилось то, чего мы все и хотели. Вот пример! И вдруг раз так — пфф! И отвалились.

Но потом воссоединились вроде?

Да нет, не развалились, а отвалились от этой темы, когда Женя сказал, что ему такую музыку уже неинтересно играть. И мне, например, было очень жалко, что они ушли из этого. Если уж они это бросили, то, видать, никому ничего тут не светит.
«Бомба» (1999)
А вот и в тему баек вопрос. Известный московский андерграундный деятель и лидер группы «Ожог» Константин Мишин как-то повесил во «ВКонтакте» пост (который потом цитировали в книге Сандалова про коньковский формейшн), где рассказывал, как однажды в «Молоке» году в 2000-м вы играли вместе с «Бандой Четырех», в которой Мишин участвовал, и между вашей публикой, которая, по его описанию, состояла из рэперов…
(В этот момент мобильный телефон Машнина зазвонил, Андрей около минуты проговорил по телефону, после чего стал отвечать на вопрос, не дожидаясь его окончания)

Забавная история! Мне не так давно кто-то прислал ссылку. А в чем вопрос-то?
Действительно ли имела место такая история с разборкой между рэперами и нацболами, после которой вы с этой группой больше не играли?
Грандиозных замесов не помню на наших концертах. По мелочи бывало. Может быть, на улице все происходило.

Ну, вот он писал, что на улице вроде.


Мы с разными группами играли, и никаких случаев, чтобы после концерта мы говорили, что вот с этими больше не будем играть, я не помню. Мы не любили играть сольники, потому что это скучновато и напряжно. У нас музыка энергозатратная, и мы всегда хотели играть столько, сколько нам охота. Минут сорок — и нормально. То есть мы можем играть и часа полтора, но потом уже и сами никакие, и публика выдыхается. Поэтому все время играли еще с двумя-тремя группами за компанию. С какими-то близкими по музыке.
А на «Банду Четырех» вы как вышли?

Не помню. Вот взять афиши старые, там каждый концерт — это такие-то, такие-то и мы. Я сам ни на кого не выходил. А для них, получается, это было событие, что ли?..

(В это время приходит с улицы Ильич, звонивший чуть раньше, и усаживается с нами за чай. Машнин обращается к нему за подсказкой)

Леня, ты помнишь какую-то драку наших рэперов в «Молоке»?

(Ильич меланхолично кивает: «Да, было такое. Ни с чего началось, кто-то кого-то задел. Но рэперы-то спортсмены все, наваляли тем». Машнин: «А я почему не помню?» Ильич: «Мы как раз с рэперами играли, а ты со всеми в гримерке сидел за пивом, ждал, пока тебя на сцену позовут. Это все недолго продолжалось»)

Ну вот, обычное дело. Расходятся показания, кто кому навалял. Прикольно при этом, что мы никогда не выступали ни в чью поддержку, каких-то движений и течений.

«Каждый концерт — это такие-то, такие-то и мы».
Афиша кликабельна
И тем не менее можете как-то прокомментировать попытки приписать «МашнинБэнду» связи то с левыми, то с правыми политическими лагерями?
Я вообще всему этому удивлялся. У меня был такой период отношений с НБП… В чем он заключался?.. А, погоди, «Банда Четырех» — это же НБП?

Да!

Ну тогда понятно! Когда мы жили на Купчинской, там были НБПшники. Купчинские, наверно. Как-то на концерте, видимо, мы познакомились, и они мне приносили «Лимонку». Она мне очень нравилась как газета…

Чисто эстетически?

Я ее читал всю подряд, но с реальной жизнью она у меня не связывалась. Я воспринимал ее как артефакт.

Они вроде даже делали рецензию на ваш альбом, и она цитировалась в этой книге как раз.

Да, сделали. И потом еще на работу приходили ко мне, я интервью давал на тему «Думай головой, а не телевизором» в газету «Завтра».

Вот откуда слоган!

Заголовок такой был.

Просто в свое время он был очень распространен в левой среде точно.

В общем, мы во дворе встречались, на детской площадке. Никто меня ни за что не агитировал. Беседовали. При этом я существенно старше них был. Там и девушки были. Ребята нормальные, культурные, приятные в общении. Мне было интересно. Но я так и не смог понять, в чем суть этого движения. И поэтому мы как познакомились, так и постепенно раззнакомились, то есть я не помню точно, как они появились и куда потом делись. Но мы точно не ссорились.
Андрей Машнин
Ненавижу себя в зеркалах. Ненавижу себя в себе.
А романов Лимонова вы не читали?
Читал, конечно, почему нет? Лимонов как писатель мне вполне нравится. То есть я не фанат, но читал с интересом. Я к нему и отношусь как к писателю до сих пор. Во всяком случае, уважительно, как к интересному человеку. Что именно он говорит по злободневным вопросам — это его дело, его мнение. Но мы куда-то далеко забрели…
Скажите, какую роль в творчестве вы отводите слушателю? Насколько он важен для вас лично, и пишете ли вы для него или в первую очередь для себя?
Можно связать это с предыдущими вопросами, в смысле понимания, почему мы с НБПшниками так и не сошлись. Кстати, недавно мы встретились после концерта Ministry с теми же лимоновцами, купчинскими. Нормально поболтали, были друг другу рады. У них семьи, дети, все так тепло вспоминается. А вот когда люди нервничают до сих пор по поводу случайной махаловки многолетней давности, мне это странно. Главное, что я им все время говорил: «Ребята, я не борец и не бунтарь, как вам, наверно, кажется». Если я пишу «в Белой гвардии не было негров», то это не значит, что я «против негров». И «одинокий, как Сталин» не означает, что я «пою про Сталина». А то ведь было: «О! Машнин — знаем, это который про Сталина поет!».

И про Ельцина!

Я говорю: «Нет! Там не об этом! У меня все песни исключительно про меня!» Я могу сочинять песни только про себя, не могу писать про какие-то движения, поэтому я им такой и не нужен оказался (улыбается).
Да, вы говорили, что ваш герой — энергичный Вуди Аллен!
Ну да, да. Эти вопли, психозы — исключительно мой внутренний мир, он никак не направлен наружу, все внутри происходит, никаких призывов ни к чему нет. Мне все равно, что кто-то стремится куда-то идти. Это их личное дело. И когда я пишу, то, видимо, надеюсь, что есть люди, у которых такое же ощущение жизни, как у меня.

Такие же проблемы?

Да у меня не проблемы, это такой мирок, в котором что-то происходит. Песня про Маугли — какие там проблемы? Так, эмоции.

Да, есть такое. Я вот не раз замечал, что когда слушаю ваши песни, то лучше всего они заходят, когда у меня самого какие-то проблемы или я злой на кого-то — чаще, когда злой.

Вот это собственно эмоции, которые находят выход, при том, что мне в жизни приходится… держать все в себе, понимаете? Я живу так, что у меня все внутри, я не конфликтный, не психованный, терпеливый, неприхотливый. Вот так живу всю жизнь, наружу ничего особо не выдаю. Поэтому все, что я сочиняю, рассчитано на то, что соберется стадион интровертов, которые будут стоять столбом и в своем воображении плясать и прыгать со сцены (смеется).
Андрей Машнин
Весной растает каток асфальтовый.
Белые ночи над чЕрным озером.
Не стесняйся — бери и помалкивай.
Родился винтиком? Станешь бульдозером.
Я заметил даже, когда был на ваших концертах — один раз на реюнионе, второй раз на концерте памяти Свина — что вы не пытаетесь ни играть на публику, ни прятаться от публики за музыку, просто выходите с нормальным, здоровым пофигизмом, можете даже по телефону позвонить во время песни. Это осознанная позиция?
Это естественное поведение. Другое было бы для меня неестественно. Я не нарочно это делаю, типа: «Тьфу на вас!».

Кстати, по телефону я просто так со сцены не звоню. Звонил я нашему фанату в Ярославль. Мы знакомы были только во «ВКонтакте». Он никогда не был на нашем концерте и не мечтал уже об этом, поскольку группы много лет не было, и никто не знал, что мы вдруг опять соберемся. А на концерт он не мог приехать. И я спел одну песню ему в телефон, онлайн такой, причем это был сюрприз, я его не предупреждал.

Я уважаю людей, которые ходят на наши концерты, это для меня удивительно, что им пришлось встать, жопу оторвать, и пойти вот так проводить время, да еще и за билет заплатить, может быть. Они молодцы, эти ребята, которые ходят. Опять же, если они ходят на наши концерты, то я предполагаю, что они примерно такие же. И я веду себя естественно: спел куплет — стою, жду, пока музыка играет. Мне самому-то смешно, когда на сцене люди кривляются: «Я вас не слышу!». И с залом заигрывают, не потому что охота поговорить, а потому что считают, будто так надо. А я представляю, как они дома это отрабатывают перед зеркалом, как Де Ниро в «Таксисте»: «А теперь — все вместе! Нет. А теперь давайте все вместе!». Многие группы этим страдают, у них это как пункт в контракте.
Или прыгают по сцене и орут: «Jump! Jump!»
Бывают люди, которым надо прыгать, у них это просто…

Темперамент?

Да. Вот у нас гитарист Ильич, а есть гитарист Яша из «Пионерлагеря Пыльная Радуга». Яша носится по сцене, как вентилятор, с такими вот патлами. Он скачет и х… чит, и вообще (изображает звук мотора), как Карлсон. А Ильич прислонится к теплой стенке и так х… чит. Ильич такой, а Яша такой. Это все…

…от темперамента зависит.

И все-таки на вокалистов, как правило, все смотрят. Я вот такой есть. Не наряжаюсь, не пляшу, анекдоты не рассказываю. Важный момент для меня — это резко сдриснуть со сцены. Я обычно предупреждаю: «Все, последняя песня». И потом — раз, микрофон воткнул в стойку, фьюить, смылся. Потом уже хожу по залу, пожалуйста, сфоткаться с кем-то, то есть я убегаю, чтобы концерт кончился. Иначе сложно уйти, когда все кричат: «Давай еще эту, давай ту!». После концерта — это самое приятное время.

Когда концерт по календарю приближается, я думаю: «Опять это все, черт, черт!». И еду в клуб мрачный такой. А потом выйду на сцену, уставлюсь в потолок — и нормально, парни играют вступление, дальше все привычно и весело. Потом концерт кончается, и у меня в гримерке уже счастье, потому что все кончилось, все прошло хорошо, сижу весь мокрый, все говорят: «О! Да! Круто!». И опять хочется этим заниматься. Потом приближается следующий концерт, и опять (изображает гримасу злости и недовольства). Так это у меня постоянно.
Андрей Машнин
Я не знаю, в какой день недели скончаюсь.
Пусть я буду добрее, чем Микки-Маус.
Пусть буду свирепее диких зверей.
Все равно я стану королем червей.