Олег Гаркуша — человек, который не нуждается в особом представлении. Многолетний и яркий фронтмен, автор песен легендарной группы «АукцЫон», а так же поэт и актер, на счету которого целых 16 фильмов — вот неполный перечень заслуг Гаркуши. Кроме того, Олег Алексеевич, вот уже второй год, строит арт-центр «Гаркундель», обещающий стать домом для многих независимых музыкантов Петербурга, и как говорят, работы вроде бы близки к завершению. Не говоря уже о том, что он активно помогает начинающим музыкантам и организует свои фестивали, деньги с которых идут на постройку вышеупомянутого «Гаркунделя». А еще Олег Гаркуша, в прошлом сам прошедший сквозь ад алкоголизма, готов всегда помочь тем, кто попал в схожую беду, но при этом САМ хочет выбраться из нее, и поддерживает реабилитационный центр «Дом надежды на Горе» в деревне Перекюля, что в Ленинградской области.


Вы как-то сказали, что есть разница между тем, как человек взрослеет, и как человек стареет. Не могли бы вы рассказать об этом поподробнее?

Наверное, не так. Я говорил о разнице между юным возрастом и зрелым. Разница большая. Юный человек, я извиняюсь, как правило, немножко глуп и наивен. А с годами волей-неволей идет осмысление жизни, принятие. В юном возрасте человек воспринимает по-своему, в зрелом уже по-другому, наступает некое спокойствие.

Как поживает арт-центр?

Потихонечку. Не могу сказать, когда мы точно откроемся — этого никто не знает. Есть масса вещей, которые нужно сделать. Можно было нагнать гастарбайтеров, и за месяц или два все бы решилось. Но так как мы каждую досочку делаем с любовью и коллегиально участвуем в создании интерьера данного арт-центра, и вместе чуть ли не голосуем, какого цвета будет плитка… Не знаю, когда открытие, но все узнают, когда это произойдет.

Олег Гаркуша
Олег Гаркуша
Одна из целей арт-центра — вы будете помогать молодым музыкантам. Но я читал, что вы негативно относитесь к тому, насколько стало легко. Раньше было сложнее и…

Раньше не было сложнее. Раньше, может быть, было даже легче. Я объясню. Клубов было мало. Народ ходил практически на все концерты. Сейчас клубов много, музыкальных групп и магазинов с инструментами — еще больше. Но драйва и харизмы нет практически ни у одной группы, к сожалению.

В интервью Звуки.Ру вы говорили о «правильной подаче» и «харизме». Меня заинтересовало словосочетание «правильная подача». Как опытный музыкант скажите, что это такое?

Может, я не говорил «правильная подача». Я говорил «подача». Дело в том, что ты должен выходить на сцену как в первый и последний раз, я извиняюсь за измыленное выражение. А не абы как приходить за пять минут до концерта и сразу убегать. Так не делают. Когда существовал рок-клуб… Конечно, если группа так себе, мы слушали ради приличия одну-две песни и шли пиво пить. А так мы смотрели, общались. Музыканты, на мой взгляд, по большей части думают о том, как бы побыстрее стать популярней. Конечно, очень классно, когда ты ездишь по городам, у тебя куча фанатов, и тебя снимают на телевидении, но это нужно заслужить. Известно выражение: «Сначала ты работаешь на мину, потом мина работает на тебя». В нашем случае этого не было. Мы все работали, после работы ездили на репетицию черт знает куда. Еще нужно было найти место репетиции: ДК, какой-то клуб подростковый, еще что-то. И мы играли в свое удовольствие. У нас получилось, это удовольствие принести, скажем так, на нынешний момент. Да, мы получаем деньги. Небольшие, кстати, деньги, и играем не так часто. Объездили весь мир, всю страну, но первые пять-десять лет мы вообще играли бесплатно.

Олег Гаркуша
Олег Гаркуша
Да, вы как-то сказали, что первые десять лет вы играли за пиво.

Конечно. Многие думают: «Ой, круто!». Группы вроде Алисы, Аквариума, ДДТ… Не думайте, что все, так раз! —, и стали звездами. Шевчука вообще выгнали из Уфы и хотели в тюрьму посадить. Были определенные сложности, но писались гениальнейшие песни, и вот та подача была искренней, от души, и она сохранилась практически у всех коллективов. А те коллективы, что играют сейчас? Да, есть хорошие. Пяток-шесток групп не просто хороших, но у которых я вижу потенциал. Они собирают народ, сидят в Интернете, чтобы народ приходил. И если группа выступает, и к ним не приходит ни один их друг — для меня такой группы практически не существует. Для кого вы играете тогда? Для меня? Для звукооператора? А было и такое, играют четыре группы и сидят три человека: я, оператор и человек на проходке. Ну как это можно объяснить? Это твои друзья, помоги им!

Может, не чувствуют, что это их друзья?

Я не знаю. В вашем пресловутом ВКонтакте сколько друзей у каждого? Вы хоть кого-то знаете?

Олег Гаркуша
Олег Гаркуша

На концерт приходят с «коробочками» и «листалками» и не смотрят на сцену, а просто смотрят в эту «листалку»

Как вы отнесетесь к мысли, что квартирники, которые были тогда, и субкультура, которая была тогда, в некотором смысле просто переместились в Интернет? Что они теперь плотно общаются там, а не в жизни?

Вполне возможно. Начнем с того, что те же квартирники все равно существуют. Есть пара-тройка квартирников в нашем городе, и меня приглашают на следующей неделе, я даже не знаю куда. «Богема» хочет на меня посмотреть. Дело не в квартирниках. Если говорить об Интернете, то я наблюдаю такую картину: на концерт приходят с «коробочками» и «листалками» и не смотрят на сцену, а просто смотрят в эту «листалку». Я все понимаю, техника — это очень классно, и в этом есть какие-то плюсы, но по большей части минусы. Мне бы хотелось, чтобы в арт-центре было преимущественно общение. Не то чтобы я хотел восстановить то общение, которое было в ленинградском рок-клубе, где, конечно, пили, и днями и ночами оттуда не вылезали. Здесь будет минимум алкоголя, и это не только потому, что я не пью много лет…

Ровно двадцать.

Да, двадцать первый пошел. Люди должны понимать, что и без стакана можно общаться и получать громаднейшее удовольствие.

Молодые группы сейчас пьют больше или меньше, чем молодые группы тогда?

Меньше. Я вижу, делаю концерты много лет. Конечно, в семье не без урода. Но я практически не видел, чтобы… Скажем так, в наше время все было по-другому.

Почему?

Не знаю.

Вы этому рады?

Да, я рад. В арт-центре даже такой девиз, чтобы не пили, не курили, не кололись. Чай, кофе, музыка, общение. Это очень важно.

Двадцать лет назад Вы бросили пить. Вы очень много общались с музыкантами, понятно, что многие из них выпивали. У Вас не было ощущения разрыва отношений?

Нет, не было. Все прекрасно понимали. Постепенно мои друзья-музыканты тоже бросали. Как сказал Петя Мамонов: у него остались друзья, которые бросили пить, а которые не бросили — умерли. Так в большинстве своем и случилось.

Олег Гаркуша
Олег Гаркуша
У нас, к сожалению, очень предвзято относятся к таким организациям, как «Дом надежды на горе». Ой, да меня там будут бить, что-то будут колоть, чуть ли не пытать и прочее. Ирония в том, что это справедливо для многих мест. Но не для «Дома надежды». Вы не могли бы в целях просвещения более подробно рассказать, что там происходит?

В двух словах, центр находится под Красным Селом. Три корпуса: мужской, женский и для общественных работ. Сложного лечения нет, но есть приостановление, потому что алкоголизм неизлечим. У наркологов есть слово «лечение», по рассказам тех людей, которые попадают в «Дом на горе».Они прошли наркологов, реабилитационные медицинские клиники, и ничего не помогало. В «Доме на горе» около пятидесяти процентов не употребляющих алкоголь людей. В течение двадцати восьми дней человек проходит программу без медикаментоза, без всяких гипнозов — просто разговаривает с людьми о своей жизни, пишет дневники. А там уже флаг в руки — получится, не получится. Притом он бесплатный.

Спустя двадцать лет, как вы относитесь к человеку, который много пьет?

Мне жалко. Когда я вижу такого человека, мне его искренне жалко. Я его не осуждаю и никогда не говорю: «Бросай!» Я говорю: «Если хочешь жить — живи, не хочешь жить — ты просто умрешь». Здорово, что люди, которые меня услышали, бросали. Их, может, и немного. Может, десяток.

У Вас была именно эта причина бросить? Смерть?

Если честно, я не задумывался об этом. Многие, кто ездил до меня и после меня, к сожалению, умерли. Все это должно образоваться в голове — место, время, люди. Все это состыковывается.

У анонимных алкоголиков есть интересный момент. Тебе предлагают выпить, ты отвечаешь: «Сегодня я не пью, а завтра — может быть». Такая отговорка.

Я частенько выезжаю на гастроли. У нас в стране сейчас большое количество филиалов анонимных алкоголиков в каждом городе. На меня каким-то образом выходят, я как-то выхожу на людей и провожу выступления.

Я могу выпить хоть сейчас. Зачем люди пьют? Депрессия или что-то обмывают… Есть градация пьющих людей: выпивающие и запойные. Как правило, алкоголики, которые проходят курс реабилитации — это, естественно, запойные.

Я провожу встречи в городах, рассказываю, как я до этого дошел.

Недавно мы общались с Бранимиром. Он сказал, что процент пьющих на периферии, в маленьких городках и в центре, в столичных городах примерно одинаковый. Как вы считаете?

Дело в том, что когда я езжу на гастроли, я же не живу там неделями. Возможно, это так. Но повторюсь, есть люди, которые хотят с этим завязать, и это очень здорово.

Вы как-то сказали, что «если заглянуть в историю отечественного рока, когда появились первые коллективы, поющие на русском языке, во главу угла, конечно, ставилась текстовая часть. Вам не кажется, что качество песен упало из-за того, что очень много исполняется на английском языке?

Не то чтобы очень много. Просто есть такой момент: слушаешь группу и вообще не понимаешь, о чем они поют. Нет ни зерна, ни драйва, ни харизмы и прочего.

Но вы ведь сами как-то сказали, что можно слушать The Beatles не зная, о чем они поют.

Я про русскоязычных. У нас на английском петь уже совсем как-то некомильфо, мягко выражаясь. Зачем это делать? Чтобы выйти на Запад и там покорять всех? Нет, ради Бога! Хочешь петь на английском, на турецком, на китайском — пой что хочешь. Но я не понимаю, зачем это нужно.