Откуда взялось намерение создать фестиваль? Это ведь не просто концерт, а целое трехдневное мероприятие.

Плюс фестиваля — возможность сопоставлять, переживать и испытывать услышанное и увиденное здесь и сейчас, а не в уме постфактум, по итогам отдельных концертов. Michael J. Schumacher, поясняя свои работы, предлагает слушателю представить комнату с множеством окон, за каждым из которых происходит что-то разное, и таким образом внутри комнаты художником создаются сложно организованные структуры — в метафорическом смысле фестиваль и есть такая комната.

А плюс концертов — там ты запросто можешь оказаться единственным слушателем и эгоистически этим насладиться. Как Кейдж и Фельдман на первом американском концерте АММ.

Был ли эффект накопления? То есть ты решил собрать все воедино и сделать фестиваль? Ведь в России до этого момента не было настолько масштабных фестивалей.

В России были / есть фестивали «Альтермедиум» Андрея Смирнова, различные проекты LoveLiveElectronic и SoundArtist. ru, Синт-митинги.

Что же касается нас, то имеются выкристализовавшиеся направления в саунд-арте, среди них — пространственный звук в формате редуцированного слушания, звуковые инсталляции как объекты и концерт. Мы их и собрали, плюс добавили лекции и радио-джем — спасибо Радио России и Ö1 Kunstradio. Видимо, причина в том, что у вышеназванных фестивалей не было в команде Анастасии Blur, которая потратила несколько интенсивных месяцев на структурирование и логистику всех подводных и закулисных процессов. Я имел радость видеть и, к сожалению, участвовать в массе кураторских эго-трипов, замаскированных под фестивали, где из-за пренебрежения процедурами получался в лучшем случае хаос, пару раз он был масштабный.

Насколько Россия отстает от того, что происходит в других странах в плане фестивалей данной направленности? Или нельзя сравнить?

Российские саунд- (да, пожалуй, и видео-) артисты, только появляясь на свет, сразу начинают оглядываться по сторонам и некритически перенимать повадки окружающих, а именно — пожирать друг друга. Европейские — пожирать капиталистов и колонизаторов, которые, разумеется, мужчины.

Это мой особый утрированный minority report, потому что посмотреть сравнительную статистику по профильным ВУЗам, центрам, галереям и фондам можно и самостоятельно, если по каким-то причинам невооруженным взглядом этого не видно.

С другой стороны, я еще ни разу не наблюдал, чтобы саунд-арт педалировался в национальном ключе — никаких государственных лэптоп-оркестров или государственных оркестров овощей мне не встречалось.

Расскажи немного о Новой сцене Александринского театра и «Галереи плавающего звука».

Видите ли, «Галерея Плавающего Звука» — это не предмет, я бы сказал — не hardware. Это software со своими библиотеками данных, которое может быть установлено только на вполне определенный и мощный mainframe.

С 2008 «Галерея» прошла моря агрессивного нейтралитета в Москве и в 2014 стала время от времени самоорганизовываться в Медиацентре Новой Сцены. Соответственно, mainframe Александрийского Театра и Новой Сцены в частности — это заслуга, достижение, плод, если хотите, Валерия Фокина. Год назад после прослушивания коллекции «Галереи» он выдал такой анализ пространственного саунд-арта, который я по-русски в принципе почти ни разу не слышал. Дело в том, что стандартный театр, а тем более нестандартный, как наш, как правило, уже оборудован некоторой многоканальной системой. Проблема дуализма (то есть приверженности стерео) чаще всего в головах персонала, а не в залах.

Затрагивая тему авангарда: существует ли расстояние между классической школой музицирования и теми, кто вводит инновации?

А нет никакой «классики», ну или по крайней мере «экспериментальная» музыка оппонирует не ей. На другом полюсе от музыки экспериментальной, по меткому замечанию Günter Rabl, находится музыка «спекулятивная».

Насколько в 2016 году можно быть уверенным в том, что ты создаешь и не повторяешься? Где черпать новизну?

На мой взгляд, лучше быть уверенным в обратном: что ты ничего не создаешь и постоянно повторяешься, и радоваться, что иногда ты в этом ошибаешься. Но вообще, печально, что за тысячелетия своего существования искусство так и не выработало адекватных критериев, кроме таких напыщенно-пустых и ничем не проверяемых, как: «новизна», «красота», «гармония» — у экспертов из Арс-Электроники иногда 20 лет уходит на то, чтобы определить, что Марьян Амаше и Джон Освальд было «ново». Но за 20 лет и без экспертов уже понятно.

Андрей Смирнов периодически читает у нас лекции, где рассказывает о выкопанных им из-под толщи сталинского масскульта художниках из группы «Метод», Евгении Шолпо, их неуместных исследованиях в искусстве через физику и акустику, но мы по-прежнему продолжаем жить в терминах карго-культа «новизны», «красоты», «гармонии» — нас окружают эти динозавры, ценные только тем, что они большие, тяжелые и древние. И, конечно, они переживут нас.

Есть ли сходство между музыкой и религией?

«…однажды барабанщик во время человеческого жертвоприношения упустил такт и нарушил ритм торжественной процессии. Его немедленно схватили и принесли в жертву богам… Вот так-то!» — пишет Марк Пекарский в книге для детей. Что характерно, книга называется «Бей в барабан и не бойся!».

Что лежит в основе созданного творцом?

Мне в этом смысле кажется удачным пример, часто приводимы Эйнштейном: если представить, что вы в космосе летите вверх в лифте, из которого вы не можете выйти, то у вас могут со временем родиться разные объяснения того, почему брошенные вами предметы падают на пол. Кто-то из вас предположит, что под вами находится планета и рассчитает теорию гравитации, кто-то предположит, что вас тянет вверх и рассчитает ускорение свободного падения — и то и другое РАБОТАЕТ, но предпочесть одно объяснение другому вы сможете разве что чисто эстетически.

На мой взгляд и вкус, применительно к «творчеству» работают теория мемов Докинза, концепция предзаписанной Вселенной Берроуза и теория Гения Кроули. Но если их собрать вместе и попытаться через них продебатировать вопрос «что лежит в основе» — получится лифт Эйнштейна. Да и что это поменяет? Тут происходящие процессы интереснее того, что их инициировало.

Неподготовленному человеку тяжело войти в происходящее. Каковы твои рекомендации тому, кто хочет начать?

На эмоциональном уровне — если фестиваль организован грамотно, то неподготовленность посетителя оборачивается любопытством и помогает. На профессиональном уровне — у нас в театре есть «Лаборатория Новых Медиа», где пространственный звук, программирование, история, теория, видео и т. д. лабораторятся так же, как и любые другие дисциплины. Моя рекомендация: начать, например, там. Звук нас окружает с момента формирования нервной системы и до самой остановки мозга, он проникает в нас каждую секунду и без спроса — не странно ли козырять своей неподготовленностью?