Вы родились в Магнитогорске, выросли в Магаданской области, о музыке особо не думали, приехали поступать в Петербург, окончили здесь ВУЗ, совершенно не связанный с творчеством. Как Вы в итоге оказались музыкантом?

У меня голос был всегда, насколько я могу понять сейчас — незаурядный. У меня был не детский вокал, а скорее женский: мне было 7 лет, а пел я как молодая женщина. Учитывая, что я жил в провинции, там я котировался, был «звездой». Но меня это никогда не интересовало, я, честно говоря, вообще не знаю, почему я пел. Единственное, что меня заставили сделать родители — это поступить в музыкальную школу. Они меня прямо заставили — я не хотел. И мне поставили в школе такое условие: «Ты можешь сольфеджио не учить, но тогда пой в хоре солистом». И только поэтому я, собственно, и пел до 15 лет. Потом начался пубертатный период, я переехал в Питер и как-то все сошло на «нет».

Почему именно Петербург?

Случайный выбор. Моя старшая сестра училась уже здесь 6 лет и я просто пошел по ее стопам. Поскольку я тогда был маменькиным сынком, я решил поехать туда, где будет менее страшно, где можно будет прикрыться за юбкой. (Смеется). Я тогда всего боялся, больше общался с книжками, чем с людьми. Дело было не в большом городе, а в общении с незнакомцами. Так что это тоже был выбор не мной сделан. А вот когда музыка пришла, тогда мне было 27 лет, это было скорее результатом того, что я закончил с предыдущей своей деятельностью: с социологией завязал, — понял, что это не мое. И это было решение разрушительное, а созидательного решения, чем заняться, я на тот момент принять не мог, я просто не понимал, чем именно. В общаге я пел с девчонками под гитару, и, кстати, научился на ней играть только для того, чтоб на вечеринках петь. И меня услышал пацан один, который песни писал, и предложил мне сотрудничать. С одной стороны, это была случайность, а с другой стороны, я оглядываюсь сейчас на все эти дикие цепи случайностей и понимаю, что это не случайности, а надзор за мной свыше. Бывает людям помогают. Нам всем помогают, просто не все это замечают и еще меньшее количество людей это ценит. Все думают, что это их заслуга. В моем случае я могу точно сказать, что начало музыкальной карьеры — это исключительно не моя заслуга, а заслуга ангела-хранителя.

Александр Красовицкий, лидер группы «Animal ДжаZ» / Фотограф: Анна Эгамова
Александр Красовицкий, лидер группы «Animal ДжаZ» / Фотограф: Анна Эгамова
Вы верите в судьбу, предначертанные события?

Я верю в небезразличность существ, которые наверху, условно говоря. Я абсолютно уверен, что там к нам нет никакого безразличия, что там на нас не пофиг. И, собственно, только там на нас и не пофиг, потому что нам на себя самих так порой бывает наплевать, что просто жесть. Вот в это я верю. Если это называть «судьбой», тогда, наверное, отчасти это и есть судьба.

Я задам вопрос, Вы можете на него не отвечать, потому что он очень личный, но все же: в 33 года Вы приняли православие, что Вас сподвигло? Выходит, что родители, как это обычно бывает, не стали Вас крестить при рождении?

Отец у меня был коммунистом, убежденным атеистом, а маме было в общем-то безразлично. Сейчас она немного православная, меньше меня даже, хотя я тоже не воцерковленный — не соблюдаю всех этих формальностей. Родители всегда меня поддерживали во всех решениях. Кроме музыкалки, они никогда мной не рулили вообще. Все остальное я всегда выбирал в жизни сам или не выбирал. Когда я, например, ушел из социологии, они, конечно, офигели абсолютно. Хотя тогда не только они — все офигели, потому что я тогда был очень перспективный молодой ученый. У меня идеальные в этом смысле родители, для творческого человека.

А православие пришло потихоньку. Во-первых, на основе того, что я еще будучи социологом, изучал религию с теоретической точки зрения: ее место в обществе, психологическое влияние на людей и влияние в социуме. Я изучил с теоретической точки зрения все мировые религии, очень был умный мальчик тогда. (Улыбается.) Лекции читал. И по сути православие мне ближе всего, не потому что я в России живу, а потому что в православии есть такое четкое ощущение стыда за совершенные вещи. Оно даже превалирует, скажем, над многими другими психологическими моментами. Мы все грешим, короче говоря, но если, скажем, в протестантизме просто работай и и тебе воздастся, то в православии работой ни фига свои грехи не замолишь — только бесконечной искренней любовью. Это эфемерное понятие, которое не измерить: любовью к Господу, — и то, все равно ты будешь виноват. Мне это близко. Я так себя ощущаю по жизни. С другой стороны, к 33 годам я еще осознал, что очень одинок. В глобальном смысле, внутренне.

Александр Красовицкий, лидер группы «Animal ДжаZ» / Фотограф: Анна Эгамова
Александр Красовицкий, лидер группы «Animal ДжаZ» / Фотограф: Анна Эгамова

Нам всем помогают, просто не все это замечают

А сейчас? Что-то изменилось с тех пор?

Я не сильно ушел от этого ощущения. Причем такое одиночество — это тот суп, в котором я варюсь всю жизнь. Не знаю, правда, в качестве кого — скорей всего в качестве топора. (Смеется). Все никак не сварюсь. И одиночество такое абсолютное, что люди не помогают уйти от этого ощущения. Да, есть друзья, мама, папа, любимая женщина, но это все равно как будто бы где-то снаружи твоей скорлупы. Единственная возможность для меня от этого уйти — обрести духовного Отца, а единственный такой Отец, которого я знаю, это Господь православный наш. Со всеми недостатками православного ощущения стыда, что так ненавидят буддисты и все прочие. А мне это близко. Некий мазохизм — да, это православие. Я мазохист, я это точно знаю, но не садист. (Смеется). И я не особо изменился с тех пор.

Как Вы относитесь к православным ритуалам?

Я никогда не соблюдал пост, я убежден, что это очень правильные ритуалы, которые нужно выполнять воцерковленному православному человеку. Но они правильные для того, кому они нужны. Вот кому-то действительно, чтобы воспитывать свой дух, нужно пост соблюдать. Причем не только пост, а все эти прочие мелкие правила. Я для себя делаю такой вывод: я пытался, но воротит меня от этого — значит, это не мое. Мне нужно другое — соблюдение основных заповедей наших: не убей, не укради, не воруй, не прелюбодействуй, — вот с ними разобраться бы. А ритуалы у меня всегда вызывают ощущение искусственности, даже когда крестишься — какое-то внутреннее ощущение театра. Я считаю, что не нужно заставлять себя — это слишком глубокие вещи, чтобы заставлять себя ходить в церковь каждую неделю, креститься, исповедоваться. Я был на исповеди — это ужасно. Для меня. Это отвратительно. Я чувствовал себя абсолютным театралом в этот момент, когда я пытался что-то рассказать священнику — чужому мне абсолютно человеку. Но для кого-то это необходимо.

А Вам не кажется, что люди воцерковленные порой дальше от веры, чем люди, которые не выполняют положенных ритуалов?

Весь вопрос во внутреннем театре. Для того чтобы быть нормальным человеком, нужно просто постоянно фиксировать свое поведение, отношение к миру. Стараться пресекать в себе этот театр, стараться быть искренним, честным — это очень сложно. Сложнее всего это делать с собой наедине в тишине — сродни шизофрении. Поэтому и нужна религия как опора, как духовный стержень, в которой уже сказано, что правильно. Потому что когда мы сидим с собой наедине в тишине, если выпадает такая минута, начинаем копаться в себе и выясняем, что можем себя ругать за что-то. Например, оглядываясь на прошедший день, вспоминать, что ты такого наделал — и винить себя или не винить за это, думать, плохо это было или хорошо. Если ты не имеешь никакой опоры посторонней духовной, ты на эти вопросы не найдешь ответа. А так ты можешь опереться на этот стержень и сказать себе: я прелюбодействовал? — Нет; я убил кого-то? — Нет; я воровал? — Нет. Все, значит все нормально, все остальное — это минимальные отклонения, значит я не такой плохой человек сегодня. Это очень простая история, почему я пришел к вере — не к религии. Вот посади сейчас напротив меня любого думающего православного священника — а я общался с такими — он, естественно, за 20 минут всю мою аргументацию к чертям раскурочит, и мы с ним выясним в разговоре, что мне нужно соблюдать посты и прочее. Но это его работа, и чем он талантливее, тем он лучше ее выполнит. Моя работа — думать о своей душе и рефлексировать. Каждому это нужно делать. Если он не будет этого делать, а будет креститься, целовать эти иконы — в храмах постоянно вижу, когда туда захожу, а захожу я туда, когда мне хочется, а не когда должен — и даже не понимать, что он и со стороны, и внутренне выглядит, как дешевый актер.

Александр Красовицкий, лидер группы «Animal ДжаZ» / Фотограф: Анна Эгамова
Александр Красовицкий, лидер группы «Animal ДжаZ» / Фотограф: Анна Эгамова

Саморефлексия — очень тяжелый труд

Для вас это театр?

Да, я уверен, что человек, который в данный момент этим занимается — для него это тоже театр, просто он не рефлексирует. Саморефлексия — очень тяжелый труд. И чем дольше ты этим занимаешься, тем более искушенным ты становишься и тем больше ты видишь себя прежде всего.

Что для вас значит быть счастливым человеком?

Быть счастливым человеком — это делать то, что ты хочешь, заниматься тем, чем ты хочешь.

Вы счастливый человек?

Нет. Я, с точки зрения дела своей жизни, абсолютно доволен, т. е. я занимаюсь тем, чем должен заниматься и хочу — музыкой. Но делать то, что ты хочешь, означает не только дело делать, но означает еще и пойти куда-то с кем-то, с кем бы ты хотел пойти, или один, или не пойти. В общем, делать, что ты хочешь — это означает жить еще. Вот с этим у меня вопросы большие. Нет, я не счастливый человек, конечно, нет.

Что для вас счастье: состояние или какие-то моменты?

Это моменты, конечно. Потому что быть там, где ты хочешь и делать то, что ты хочешь — это тоже момент. Например, я на концерте стою пою — кайф, но вдруг что-то пошло не так и это ощущение рушится. А иногда бывают такие концерты, когда хочется просто уйти со сцены. И это разве счастье? Конечно, нет.

Из-за чего концерт может оказаться неудачным?

Нет контакта. Я концерт использую как момент общения. Для меня это скорее не момент самовыражения, хотя это тоже присутствует обязательно. Я что-то говорю, например, со сцены, а люди молчат, хотя мне кажется, что я пошутил. И даже в песнях я чувствую, что не та реакция. Тут все это самолюбование уходит и сразу становится ясна его ценность для меня. Оно у меня далеко не на первом месте. Я понимаю, что я пою так же круто, как 10 минут назад, когда контакт был, но тут что-то произошло и нет самого главного ради чего я выхожу на сцену — ради контакта с людьми, чтобы восполнить свой дефицит общения. Я же в жизни не общаюсь с людьми, я вообще не люблю людей чужих. А если этого нет, тогда я думаю, а на кой это все мне? И в такие моменты у меня дикое желание свалить со сцены. Слава Богу, такие неудачные концерты бывают раза два в год, это редко. Если отнять у меня эту радость — у меня не остается в жизни ничего. Так я свою жизнь построил.

Animal ДжаZ
Александр Красовицкий, лидер группы «Animal ДжаZ» / Фотограф: Анна Эгамова
Вернемся к началу: Вам 27, знакомый предлагает Вам петь его песни. Вы сказали, что не любите общение, чужих людей, но однако выбрали путь публичного человека.

На тот момент, когда он мне это предложил, я был в полном аду. Это был человек, которому за 25 лет, которому нужно определяться — он сам это понимает, ему об этом никто не говорит — у которого жена с ребенком, и который при этом не знает, чем заняться уже 1,5 года. На тот момент я работал где-то там грузчиком, еще кем-то. Я реально опускался. Тогда собственно и развалился мой брак окончательно. Когда тебе плохо, всегда становится ясно, кто тебя вытянет, кто тебя поддержит, а кто нет. И тут появляется этот парень. И его предложение было каким-то выходом. Ни фига я не увлекся сильно, но что-то мы начали делать. А у меня это от мамы: если я что-то начинаю делать — я стараюсь довести это до логического конца, если он есть. Раз мы начали репетировать, значит, надо начать выступать. Что нужно для выступления? Состав. Не вдвоем же играть. А раз необходим состав — значит надо искать. И так всю жизнь мою. Почему я в социологии добился успеха — я умею структурировать все проблемы, раскладывать на составляющие и доводить это все до конца. Дело дальше только в настойчивости. Ну собрали состав, начали выступать — ужасно, отвратительно, мерзко. Но при этом задатки вокалиста у меня были от природы — не мои, я же никогда не учился петь. И меня заметили как вокалиста и позвали в другую группу, более прикольную, со своим стилем. Там я уже начал развиваться как музыкант. При этом все это время я сам что-то писал. Поначалу ужасно. И это все происходило буквально в течение 2−3 лет. Я умел петь и, как выяснилось, умел писать. Поскольку во втором проекте музыку мне свою приносить не давали, я решил сделать свой — Animal ДжаZ. И никакого не было успеха до «Шаг-Вдох», «Трех полосок». Было некое мнение о нас «Вау, крутая группа», при этом на концерты ходило 150 человек. В Москве мы до 2006 упорно из года в год собирали по 200 человек.

Александр Красовицкий, лидер группы «Animal ДжаZ» / Фотограф: Анна Эгамова
Александр Красовицкий, лидер группы «Animal ДжаZ» / Фотограф: Анна Эгамова

Когда тебе плохо, всегда становится ясно, кто тебя вытянет

Даже тогда не было ощущения внутренней тяжести и страха на подсознательном уровне: это все равно сцена, незнакомые люди, которые следят за каждым твоим движением? Не многие способны через себя переступить.

Было ощущение, что я все не зря делаю. Это самое главное. В этом смысле я, конечно, получал удовольствие и удовлетворение от жизни. На самом первом концерте я почувствовал, что сцена — мое место, я здесь должен стоять. И это ощущение не пропадает. Кстати говоря, абсолютно наплевать, сколько там людей, я выхожу и начинаю фигачить, потому что это сильнее меня, потому что это мое призвание. Это и называется «тебя призвали». «Иди и скажи „спасибо“», — и я говорю «спасибо» постоянно за это.

У Вас не было желания получить музыкальное образование? И нужно ли оно вообще?

Это очень индивидуальная история. Если с таким желанием, как у меня, заниматься, то, наверное, не очень нужно. Нет, нужны основы, конечно. Это два, три урока по гигиене вокала у грамотного специалиста по поводу того, что есть перед концертом, как распеваться правильно, как дышать.

Animal ДжаZ, «Три полоски» — как родилась песня, которую напевают до сих пор?

Не помню. Я помню только, как наш гитарист Женя показал первый риф, это его песня.

Почему она стала такой успешной на тот момент, как Вы считаете?

Вот опять же, как все в моей жизни, не было какого-то безумного успеха. Мы еще не успели издать ее, но решили показать людям на концерте в Питере. Отыграли куплет-припев-куплет, пошел второй припев, и я понимаю, что люди поют. Слов не знают, но уже подпевают. Это был 2005 год, мы эту тему в гримерке обговорили и решили отвезти на «Наше Радио» — единственное доступное нам радио. Там уже нас к тому времени знали. Мы приезжаем, даже удостоились аудиенции у самого программного директора. Диалог был примерно следующим:
— Вот три полоски
— Ну и че?
— Нам кажется, прикольная песня, перспективная. И у нас был концерт, люди начали подпевать уже со второго припева, странно, такого никогда не было.
— Ну может это хорошая концертная песня, такое, знаете ли, бывает. Но, честно говоря, я не вижу ничего такого в этой песне. В ней нет припева. Я не понимаю, что люди в этой песне будут петь. Нечего напевать. Ну вот представьте, Вы идете с сигареткой такой по мосту и Вам захотелось че-то спеть, ну вот и что, неужели вы будете петь, что там у вас…"Джинсы…" Че там? Нет, конечно. А так песня у вас хорошая и группа хорошая, а хита нет.

Все, зарубили на корню. Так что это народная песня, но она никогда не звучала ни в одном эфире в ротации. Она была в разовых тематических передачах на MTV, когда мы клип сняли, клип ведь тоже стал клипом поколения, с этой девочкой, которую хотело потом пол молодой страны. И его тоже показывали только в передачах. Первый раз эта песня попала в ротацию на «Наше Радио» в 2011 — группа Amatory ее переиграла, но тогда уже нахрен это никому все не нужно было. Поэтому у нас не было никогда такого «бац» и проснулись знаменитыми. Но это круто. Как сказала Гвинет Пэлтроу в правилах жизни, что самое ужасное, что может случиться с тобой, это если ты пика своей карьеры достиг в 26 лет. Ну почему-то у нее такая мысль, видимо, она про себя. А я, кстати, в 26 даже еще не начал.

Т.е. словить хайп Вы бы не хотели?

Я вот подумал о том, что круто словить хайп, поймать волну поколения. Но что будет потом? Потом будет либо как у Шнурова — бесконечный хайп, то есть каждодневная работа, прошерствывание всего происходящего. Но он такой один, он уникальный — ловит хайп 10 лет уже. И судя по всему, конца и края не видать, чаще всего Шнуров тренд улавливает и актуализирует. Либо другой вариант — ты словил хайп, а дальше ничего. Вот как было с группами 2006−2007 года: они вылезли на волне эмо культуры, на волне этих страданий — их хватило на 2 года. К 2010 они все сдохли. Мы собирали 200 человек в Красноярске, они на тот момент собирали 2000. Окей, зашибись, но дальше то что? Дальше уже выходит на первый план твой талант. И вот тут это очень опасно. Ну добился ты успеха в 26, а сейчас тебе 45. Это откладывает в тебе дикий комплекс. Во всех людях, которые чего-то добились, а потом пошли вниз, как бы они не хорохорились и не продолжали делать свое дело, все эти «Найки Борзовы» и прочие — у них все равно где-то внутри в подкорке сидит: я лузер. Это при том, что ты ни фига не лузер, но все равно это сидит. Поэтому лучше как мы — не в смысле начать в 27, а долго и постепенно восходить. Я, наконец, начал получать фидбэк на то, что мы делаем, года 2 назад. Года 2 назад я понял, что кое-какие двери я могу открывать ногой. 15 лет к тому времени уже группе было. Я вдруг понял, что на «Наше Радио» я могу просто позвонить. Казалось бы, наш пик — это «Три Полоски», но нет. Я этому рад бесконечно. А это значит что? Ты лишаешься звездной болезни. Мы очень устойчивый корабль — я за такой. Либо, если уж хайп — тогда как у Шнурова. Ты должен быть гением хайпа. Или как U2 — просто быть Моцартом современности.

Александр Красовицкий, лидер группы «Animal ДжаZ» / Фотограф: Анна Эгамова
Александр Красовицкий, лидер группы «Animal ДжаZ» / Фотограф: Анна Эгамова
Что с судьбой Animal ДжаZ? Я знаю, что появился в какой-то момент проект Zero People — как он родился и почему?

Это не связано с Animal ДжаZ напрямую. В том смысле, что я музыку пишу каждый день. За полтора года у меня 600 заготовок. Не бывает такого, чтобы я дня за 4 ничего нового не придумал. Это скорей всего никуда не идет в итоге, но все время что-то копошится. Это огромный снежный ком, который накапливается. И вот он к этому времени накопился — к 2011 примерно. Я и раньше подумывал, что не хочется мне под гитару играть — надоело. Хочу только с клавишами, например. В 2008 у меня появился наконец-то крутой клавишник и в какой-то момент мы с ним пришли к тому, что он тоже хочет играть что-то в другом формате. Стали пробовать тайно от пацанов, потому что если не получится — никто и не узнает, а если получится — то потом скажем.

Какая реакция была?

Реакция была в начале очень отрицательная. Никто не говорил в глаза — у нас в группе все построено на толерантности, деликатности в некоторых моментах, но ревность была мощной. Потом, когда они поняли, что проект не амбициозный, на тв мы не лезем, да и не возьмут с такой музыкой, на радио близко даже не пытались — все успокоились. Animal ДжаZ продолжает играть концерты, пиковое количество концертов пришлось на 2015 год — 120 с чем-то концертов, еще 50 у Zero People.

Сейчас мы в процессе записи альбома Animal ДжаZ. Да и потом, сейчас будут большие концерты, посвященные 10-летию альбома.

Александр Красовицкий, лидер группы «Animal ДжаZ» / Фотограф: Анна Эгамова
Александр Красовицкий, лидер группы «Animal ДжаZ» / Фотограф: Анна Эгамова

Талант не врать себе и при этом быть понятным людям — очень редок

Zero People много собирает людей?

В Петербурге, Москве под 1000 получилось. При очень дешевых билетах, кстати. Мы хотели увидеть наконец толпу. В регионах 100−150. Людей мало ходит и Слава Богу, это такая хрень, я бы очень поразился, если бы этот проект стал более популярным, чем Animal ДжаZ. Мне бы стало обидно, потому что в него мы реально вкладываем все: силы, деньги, время. Zero People — это так, хобби.

Кстати, относительно текстов — я недавно смотрела интервью Дудя с Фадеевым. У Фадеева прозвучала фраза, что он больше предпочтения отдает Хаски, нежели Oxxxymiron, потому что последний слишком умничает. Возник вопрос: тексты — это всегда твои переживания или, если ты хочешь быть коммерчески успешным, ты должен уметь делать продукт, который хорошо расходится и понятен обывателю?

Не согласен совершенно по поводу Мирона. Я бы хотел сейчас сказать, что если хочешь сделать коммерческий продукт, забудь о продажности и думай о душе, но тут все зависит от души. Вот, например, Земфира, я думаю, никогда не заморачивалась на счет коммерческих продаж, но у нее такая душа, что она может себе не врать, писать тексты, которые сразу продаются. То есть они всем понятны, близки. Это талант. Я, конечно, пишу всегда от души, но моя душа такова, что я вроде как от души написал, прочувственно исполнил, а это далеко не каждому близко, соответственно, популярность падает. Если ты хочешь быть популярным, то тебе придется писать специальные тексты по лекалам и правилам. «Мама Люба, давай», условно говоря. Я не уверен, что у Фадеева такая душа, просто он продюсер до мозга костей. Надо понимать свою душу и чего ты хочешь. Я, например, не хочу популярности, и никогда не хотел. Я прожил полтора года с популярным человеком и убедился, что это тяжелое бремя, которое надо нести, тащить на себе этот груз — нафиг это надо? Поэтому я всегда просто, не заморачиваясь, пел о том, что я думаю. Поэтому у меня и нет той степени популярности, как у Шнурова. Талант не врать себе и при этом быть понятным людям — очень редок. Популярные — практически все врут.

Популярность — это возможность, грубо говоря, зарабатывать больше. И люди, даже лишенные гена тщеславия и которым абсолютно не важно быть популярными, все равно к этому стремятся, потому что это дает возможности и кормит.

Ну я вот не популярен, но зарабатываю достаточно. У меня нет своей квартиры до сих пор, но это уже скорее мое решение. Но при этом мне хватает средств ездить в Европу, когда я захочу. Я могу сейчас выйти, купить билет и быть уже вечером в Париже. Я могу себе это позволить. Ну не на месяц — на неделю, особо ни в чем себе не отказывая. Так это разве плохо? Это как с хайпом — получил ты популярность, но дальше то у тебя должен быть талант ее нести. Почему люди знаменитые спиваются очень часто? Потому что с этим надо еще и жить, с этим хайпом. Я посмотрел изнутри на популярность — не мое. Когда ты идешь в зоопарк с ребенком и становишься главным экспонатом — никто не смотрит на этих медведей, а все смотрят только на тебя — это жесть. Ну что, по ночам туда ходить, когда он закрыт? Зачем такая жизнь нужна?

Ну, а если завтра так бомбанет, что Animal ДжаZ станет мега популярными?

Мы хорошие песни пишем, это будет заслуженно. У меня сейчас под окнами написано «Михалыч, спасибо за музыку». С одной стороны, мне приятно, а с другой стороны, меня это напрягает. Поэтому, с одной стороны, я стараюсь писать просто хорошие песни, как мне кажется, но теоретически да, может бомбануть, и я обрету все эти проблемы. Хотя я считаю, что песен 5 у нас точно есть, которые заслуживают звучать из каждого утюга. Но кто-то там сверху явно нас ограждает. (Улыбается).

Александр Красовицкий, лидер группы «Animal ДжаZ» / Фотограф: Анна Эгамова
Александр Красовицкий, лидер группы «Animal ДжаZ» / Фотограф: Анна Эгамова

популярные — практически все врут

Я часто задаю музыкантам такой вопрос: с кем бы из рэп исполнителей Вы бы хотели записать совместный трек?

С Oxxxymiron, мы даже предлагали, но он в жесткой форме отказался. Ему другая ближе культура андеграундная — мы считаемся такими лощеными пацанами, но это так удивительно, кстати. А вот Психея, ПТВП — они ему ближе, я так понял. У нас постоянно с рэперами какие-то отношения, с Кастой был трек, гитарист наш участвовал в записях у Смоки Мо, я у Ассаи пел. Рэперы есть очень крутые, с которыми не стыдно. Гораздо меньше рокеров, с которыми не стыдно на данный момент.

Но Мирон с БИ-2 записал же совместный трек.

Это другое, это чистая продажность. С обеих сторон, кстати. Ему после Гнойного надо было как-то реабилитироваться. Кстати, нормальный трек. Мирон там вообще красавчик, мне так БИ-2 там не нравится, как Мирон. Да он вообще красавец. Что там Фадеев говорит — Хаски это такая … Много из этой поросли — это все такая муть. За содержанием — это не к ним. Даже Скриптонит — к нему, конечно, тоже не за содержанием, то, что он поет — это хрень, но у него есть стиль. Скриптонит — это первый эмо рэпер.

Почему эмо?

Ты послушай его «Вечеринку», это же эмо 2007 года вернулось только в рэпе. Такой «навзрыд». С одной стороны, это пошло, то есть это уже за гранью моего понимания пошлости, но это мое понимание. Пусть. У него же в плане музыкальном еще все круто оформлено. Это, по крайней мере, забавно.

В 2014 году Вы выступали на разогреве перед концертом Linkin Park. Вы общались с Честером?

Нет, это же совершенно продюсерская группа. Там разные гримерки у всех. И пробиться туда — не реально как к Мадонне.

Как работает эта система? То есть ты можешь играть у кого-то на разогреве и при этом ни разу не пересечься с другими исполнителями?

Да, ты должен каким-то образом быть знакомым с организаторами концерта. Это 90% случаев, когда российская группа выступает на разогреве у англоязычной команды. Нас просто давно заметили еще с 2005 года и вот нас пригласили. Мы должны были, но не сыграли перед Rammstein, Metallica — перед ними по трагической случайности: я заболел. Про разогревы я вот что могу сказать — это очень полезно, сыграть, уже имея опыт. Ты оставляешь свои амбиции, свой весь пафос, ты выходишь как молодой музыкант. Когда мы перед RHCP выходили, было чувство, что мы молодая группа. Тебе надо завоевывать публику. У меня лично вызывает это драйв. Я отчасти люблю разогревы, но с одним условием: когда они хорошо организованы за сценой. А не так, когда на разогреве у Garbage их гитарист помогал нам таскать монитор. А техники сцены просто ушли в каптерку, типа, ставьте себе сами оборудование. Вот такого если нет, то разогрев — отличная штука.

Александр Красовицкий, лидер группы «Animal ДжаZ» / Фотограф: Анна Эгамова
Александр Красовицкий, лидер группы «Animal ДжаZ» / Фотограф: Анна Эгамова

Я философски отношусь к смерти как к таковой

А когда Вы узнали о смерти Честера, как отреагировали?

Я, честно говоря, философски отношусь к таким вещам, потому что я сам близок к этому. Как и каждый из нормальных, кому за 40, рок-музыкантов, потому что у каждого накапливается такое количество болячек — можешь каждый вечер дуба дать. Я философски отношусь вообще к смерти как к таковой. Мы тут общались с моим звукачом — он очень боится летать. Я ему говорю: «Юра, это ж офигенная смерть! Две минуты вниз, страшно, а потом все. Более того ты же сразу попадаешь в рай, это ж мученическая смерть, зайчик». Вот я реально стоял несколько раз на краю, я точно знаю, что я не очень то боюсь. Поэтому когда я слышу такие новости, меня больше заботят обстоятельства смерти. Честера мне, конечно, жалко, я его настолько понимаю. Это то самое одиночество внутри, у тебя может быть 10 любящих детей и жена, но все равно ты одинок. Видишь, у него же еще наркотики — они очень здорово выводят из равновесия. Наркотики, алкоголь — они снимают напряжение, но на следующий день, после того как реакция проходит, ты приходишь в очень неуравновешенное состояние.

Вы сталкивались с наркотиками?

Конечно, сталкивался, не с героином только. Ничто из них не мое. А алкоголизм, по большому счету, это то же самое. Влияет по-разному, а итог одинаковый — ты в полной черноте. Тебе кажется, что весь мир печален. Самое ужасное, из-за чего суицид и происходит, что ты не чувствуешь будущего и не видишь перспективы. В этом состоянии, когда тебя качнуло сначала в сторону эйфории — а это всегда будет после больших доз алкоголя регулярных — на следующий день тебя качнет в сторону черноты 100%, поэтому пытаются бухать дальше. Ты снова выпил — тебя отпустило, но не физически, а опять эндорфины заиграли. А когда у тебя нет ощущения перспективы, если ты личность творческая, ты можешь создать у себя сразу целый альбом внутри. А от этого до петли пол шага, просто никого не должно быть дома. И еще каких-нибудь пару отягчающих обстоятельств — болезнь, например, застарелая. Все.

Но с точки зрения того же православия самоубийство — грех.

Если ты сознательно пришел к православию, то это очень сильно держит, но в любом случае наш человеческий мозг так устроен, что он бывает сильнее всех наших правильных мыслей. Чернота бывает сильней. В этот момент и помогает, если ты физически не один. Как правило. Мне было грустно узнать о его смерти. Жаль, ведь он молодой человек.

Александр Красовицкий, лидер группы «Animal ДжаZ» / Фотограф: Анна Эгамова
Александр Красовицкий, лидер группы «Animal ДжаZ» / Фотограф: Анна Эгамова

Главное — умение видеть конечный результат

История с кино. Я знаю, у Вас был небольшой опыт, хотели бы Вы сниматься или снимать?

Хочу, есть желание, но я не уверен, что получится. Потому что, чтобы быть актером, надо учиться. Дудь недавно очень четко сказал: «Актер — это как медик. Если ты не обучен, ты нормально операцию не проведешь, то же самое актер». Где-нибудь да вылезет твоя непрофессиональность. Не умея играть, у меня есть опасения, что я не смогу снять свою шкуру и надеть другую. Это как раз и суть актерства. На сцене все равно я, а если мне предложат сыграть мерзавца?

«Я» в предлагаемых обстоятельствах.

Вот как? Это и хочется попробовать. На данный момент мне кажется, что я не смогу, но попробовать хочется.

А режиссура?

Нет, это ответственность, и главное — умение видеть конечный результат, а вот с этим у меня проблема. Я не стратег, я тактик.

Шоу на льду «Дракула» — как Вы туда попали?

Оказалось, что автор мюзикла меня хорошо знает. Он целенаправленно хотел взять меня. И это не франшиза какая-то западная, как у нас любят делать, а авторская музыка. Я не фанат мюзиклов, но я хочу наконец услышать хороший отечественный мюзикл. А там, судя по моей песни и песни Охлобыстина, с музыкой все в порядке.

3 книги, которые перевернули Ваше сознание.

Мне однозначно перевернул сознание «Заповедник» Довлатова в свое время, это было обретение самого себя в литературе, я полностью отождествляю себя с этим героем. Я не настолько оторван как он в плане алкоголизма, но только потому что у меня есть дело. Если бу меня его не было, то это был бы чистый «Заповедник». Но это очень мужская книга.

Потом Анна Гавальда — вот у нее практически любое можно взять произведение. Это круто. Я книжек 6 прочитал. И Вера Павлова — наша поэтесса. У нее стихи уровня Цветаевой, но только современной.

И, напоследок, напутствия молодым музыкантам.

Первое — найдите себе директора, даже пусть самого тупого, но он будет между вами и неудачами, оценкой вашей музыки. Это такая прослойка.

Чтобы он встречался с программными директорами, таскал ваши неудачные песни. Иначе все эти отказы очень ранят.

Второе — играйте как можно больше концертов. Только концерты дают опыт и понимание того, какую музыку ты хочешь делать сам, как ни странно. Ну и третье — это не думать ни о каких девочках, ни о каких зрителях, слушателях. Представь, что ты вышел и у тебя ни одного человека на концерте. У нас когда такое случалось — мы просто выдавали открытую репетицию, ты играешь для себя, только для себя. Но без директора и без концертов ты это просто не поймешь. Вот и все.