Iamthemorning: «В текстах ничего нового — все те же боль и смерть»

Группа Iamthemorning о третьем альбоме, о плохом техническом оснащении российских студий и о важности контакта со зрителем.
Фото: Елена Карпова
Текст: Павел Щипков
Iamthemorning
Кто сейчас у вас в составе?

Глеб: Ситуация такая, что группы как таковой нет. Группа предполагает масштабное количество участников, которые на протяжении долгих лет держатся вместе и вместе что-то делают. Нас в данном случае двое, и количество остальных участников варьируется в зависимости от площадки. Сегодня мы, как и во время тура, играем вчетвером: я, Марьяна, скрипка и виолончель.
В текстах ничего нового —
все те же боль и смерть.
Какие города вы успели посетить?

Марьяна: Тур был не слишком длинным, но весьма неплохим для начала. Мы проехались по Польше, Германии, Нидерландам и Англии. В общей сложности дали около девяти концертов. Было очень приятно, потому что лично я себя морально готовила к тому, что мы будем играть в каких-то малюсеньких клубах или пабах, а люди будут сидеть и есть или выпивать и общаться, не обращая внимания на то, что происходит на сцене. Но все оказалось иначе — каждый вечер собиралось как минимум триста человек.
А записочки передавали?

М.: Записочек не было, но встречали потрясающе тепло. Когда мы играли, везде стояла абсолютная тишина, это было очень приятно и неожиданно. . Когда в таком составе, как наш, играешь камерную музыку в клубе, ожидаешь, что будешь какой-нибудь фоновый шум. А тут ты вроде бы на большой сцене, перед тобой пятьсот с лишним человек, и никто не разговаривает.

Г.: Группа Gazpacho, на разогреве у которой мы выступали, — их семь человек, — довольно громкие, много электричества. И было удивительно, что люди нас внимательно слушали. Это было очень приятно.
У вас был совместный тур с Gazpacho?

М.: Да, мы ездили с ними в качестве открывающей группы. Поначалу мы вообще не представляли, чего ожидать, но получилось очень удачно. В Интернете потом были весьма лестные отзывы, что кому-то мы понравились больше, а кто-то даже сказал, что мы лучший открывающий акт, который они видели в жизни. Всего-то пообщались с аудиторией между песнями, и такой отклик! Это так прекрасно!
Iamthemorning
Iamthemorning
Разнится ли публика в зависимости от страны?

Г.: В Голландии была очень странная ситуация, мне кажется. Там люди между песнями как-то довольно спокойно так стоят…

М.: Мне показалось, что в Берлине было так. В Германии все довольно сдержанны, но все равно их получилось расшевелить. Мне кажется, они с большой симпатией относятся к музыкантам, которые приехали к ним впервые. А в Нидерландах я рассказывала скороговорки на голландском языке со сцены, это вызвало ошеломительный успех!
У вас уже вышел или только должен выйти третий альбом?

Г.: Выйдет он первого апреля этого года. Он буквально недавно был закончен, теперь ждет издания.

М.: Сейчас он ждет, когда наш художник пришлет свою прекрасную работу.
В Нидерландах я рассказывала скороговорки на голландском языке со сцены, это вызвало ошеломительный успех!
На каких носителях вы будете его издавать?

М.: Мы придерживаемся классической схемы — CD. Очень хочется выпустить, конечно, на виниле хоть что-нибудь, но пока не время для этого.
На каких носителях вы будете его издавать?

М.: Мы придерживаемся классики — CD. Очень хочется, конечно, выпустить на виниле хоть что-нибудь, но пока еще не время для этого.

А распространение в интернете?


М.: Этим занимается наш лейбл в Британии, с на который мы подписаны.

Г.: Также Torrent.

М.: Ну и, безусловно, сайт Rutracker.
Чего ждать от третьего альбома?

М.: В текстах ничего нового — все те же боль и смерть.

Г.: Возможно, кому-то он покажется более эклектичным. На мой взгляд, там меньше прог-музыки… (Прог-музыка — progressive rock — прим. ред.) Ну давай, вставь свои пять копеек…

М.: Пять копеек? Вот так ты оцениваешь мой вклад в группу?! От прога осталась только определенная открытость мышления…

Г.: Может быть, еще концептуальность. Весь альбом довольно компактный, он имеет сквозную структуру. Все очень выверено от первого до последнего трека. Стоит отметить, что изначально альбом создавался по некой схеме. Второй и первый альбомы складывались событийно, потому что на протяжении длительного времени сочинялись какие-то песни. Когда дело доходило до того, что надо было собирать все композиции в один диск, — вот уже тогда решали, какая песня за какой пойдет. В этом же альбоме схема была задана изначально, и по ней сочинялись песни либо внедрялись предыдущие черновики и какие-то наработки.

М.: В текстах тоже есть определенная сюжетность. Это концептуальный альбом. Кольцевая композиция — все заканчивается тем же, с чего начиналось. Потом идет постскриптум.
Люди считают вас прог-музыкой, а кем же себя считаете вы?

Г.: Сложно дать себе какое-то определение, потому что все зависит от контекста, от состояния, от сегодняшнего дня. Сейчас мне кажется, что мы сами себе ставим какие-то ловушки, потому что с трудом исполнили и презентовали второй диск в том составе, в котором вообще можно было это сделать, а что теперь делать с презентацией третьего альбома? Над ним работало очень много музыкантов. Как их всех собрать и как это все исполнить вживую?

М.: Мы впервые в своей истории использовали духовые инструменты, у нас в альбоме поет детский хор, этническая перкуссия, Гэвин Харрисон на барабанах…
Iamthemorning
Iamthemorning
Альбом записывали в Лондоне?

Г.: Частично там, частично здесь.

М.: Как ни странно, рояль-то мы писали здесь, в России, в Москве, на студии Мосфильма, потому что после тщательного исследования британских студий и инструментов, которые стоят там, мы поняли, что в соотношении «цена — качество» лучше придерживаться того, что мы можем найти здесь.
Отличается студийная запись в России от записи в Англии?

Г.: Вот мы были в Питере, и нужно было записать рояль. А в Питере его писать-то негде. Есть одна-две студии, которые либо технически не оснащены должным образом, либо роль уже в плачевном состоянии. Одна из многих студий, которые мы нашли на каком-то реальном расстоянии, — это Мосфильм.

М.: Надо тут подчеркнуть, что поскольку мы работаем со звукорежиссером Тори Эймос — Марселем Ван Лимбиком, — у него очень специфические требования к аппаратуре. Мы искали студию, отталкиваясь не только от необходимости найти очень хороший инструмент, но и от технических требований, которые он нам предъявил.
Нормальных роялей как не было, так и нет!
Есть ли планы захватывать симфонические площадки?

Г.: Эти планы зреют уже не первый год…

М.: Большая проблема, где играть. Хочется живой инструмент, рояль. А ситуация с площадками такая же, как и со студиями, только еще хуже. Поэтому в Москве мы все время играем в одном культурном центре — «Дом». Там хоть и не очень много людей помещается, но все-таки там рояль и аппарат.

Г.: Здесь мало уютных мест…

М.: Я бы не стала ставить уют в приоритет, потому что уют можно создать своими руками. Безусловно, очень хочется переключиться на более классические площадки, хотя и сейчас мы очень редко играем по клубам.
Ориентируетесь на звук или на ту самую пресловутую уютность?

Г.: Мне кажется, это взаимосвязанные вещи. Важно и то и другое.

М.: Мы предпочитаем все-таки сидячие залы, поэтому вариантов не так много. К сожалению, все упирается в деньги. Мы могли бы и в филармонии, наверное, сыграть, но в нашей ситуации это не слишком оправдывает себя. Дело в том, что все, что зарабатываем, мы вкладываем в группу.
Все, что мы извлекаем из этой группы,
мы вкладываем опять же в группу.
Музыка — это единственная ваша деятельность?

М.: Без работы— никуда. У меня вот пятидневная работа в IT-компании. Главный параметр, по которому я когда-то давно искала работу, — это чтобы она позволяла мне заниматься группой и приносила доход. Чтобы мне, играя в группе, не надо было думать о том, как бы заработать денег.
Iamthemorning
Iamthemorning
Возможно ли зарабатывать только музыкой?

М.: Глеб вот пытается, правда, получается пока не очень.

Г.: Ну, все относительно…

М.: Мне кажется, в нашей стране проще зарабатывать деньги очень плохой музыкой, поэтому приходится идти на уступки, на многое закрывать глаза и делать то, что оплачивает счета
Как вы познакомились с человеком, продюсирующим Тори Эймос?

М.: Он не продюсирует Тори Эймос или нас, он звукорежиссер. Разница в том, что ему приносишь уже сочиненную музыку с аранжировками, со всеми творческими решениями, и он делает так, чтобы она звучала. Он написал нам несколько лет назад, когда мы готовились записывать второй альбом. Одна из его учениц, Анна Павлюк, дала ему послушать наш первый альбом. И, видимо, ему захотелось, приключений. Он помог нам организовать первую кампанию на Kickstarter, чтобы мы собрали деньги и смогли записаться у него в Лондоне.
Kickstarter работает?

М.: Работает. Это просто фантастика, насколько у нас все удачно складывается. Но мне кажется, дело не только в музыке, но и в свойствах характера. У меня, например, получается разговаривать с людьми — это периодически помогает. В Европе иначе не заведено. Открытость на сцене, диалог с залом и прямой контакт — все это очень важно.

Г.: Мало кто умеет это делать правильно.

М.: Если посещаешь несколько концертов подряд в туре одного музыканта, то понимаешь, что каждый вечер он в общем-то говорит одно и то же. Другое дело, что это получается мило, трогательно и открыто.

Г.: Насколько ты изнутри открыт, насколько готов выложиться, поделиться с другими, — люди это чувствуют и отвечают взаимностью.

М.: Кстати, первое время самой частой претензией было: «Марьяна, прекращай разговаривать между песнями!». Почему? Я не хочу. И не буду.
В нашей стране проще зарабатывать деньги очень плохой музыкой, поэтому приходится идти на уступки.
Что бы вы пожелали слушателям?

М.: Упорства и терпения в поисках жемчуга.

Какой жемчуг вы нашли в последнее время?

М.: Из последних открытий — исландская группа Agent Fresco, абсолютно прекрасные ребята.

Г.: У меня жемчуг довольно специфический: Black Star Дэвида Боуи.