Группа Hut

«Музыкант должен чувствовать свою жизнь, делать на основании этих ощущений свою музыку и не думать о том, насколько при этом больше людей слушают Ваенгу и Лепса».
Фото: web
Текст: Павел Тигай
Hut
Фанковое с серфом соединяется во что-то танцевальное, как ни крути, и в то же время меланхолия от брит-попа.
На творчество каких групп вы опираетесь?

Дмитрий: У нас... Ну, сейчас спор начнётся. Все же разные. У нас как группа собралась: это не совсем такая история, как если бы мы вчетвером учились в одной группе института или, не знаю, вместе в один бордель ходили, а потом собрали группу — не было такого! (смеется) И в плане музыки у всех свои предпочтения, из более-менее общего в жизни каждого присутствует только инди-рок — глобальное такое явление. У Саши панк, он раньше играл рокабилли всякое. Другой Саша занимается более тяжёлой музыкой, а теперь ещё хип-хоп постоянно в гостинице включает, уже не знаю, что делать. А я вот вообще мало музыки слушал в жизни: у меня были несколько любимых групп, я их слушал целыми днями. И когда я писал уже свои первые песни, с 2008 года, ориентиром были они — такой прям брит-поп. Стас — у него более американская волна: DIIV, Beach Fossils, современная сёрф-музыка. Соответственно, когда мы все это стали пытаться замешивать, через споры, предложения драк, что-то начало рождаться. С одной стороны, фанковое с серфом соединяется во что-то танцевальное — и в то же время есть какая-то меланхолия от брит-попа. И от хип-хопа! (смеется)
Но при всей эклектичности ваших музыкальных предпочтений у вас выделился определенный жанр — инди-серф, так вы его называете?

Стас: Сейчас уже нет никаких направлений.
Д.: Мы называем, чтобы как-то это называть! Чтобы был, скажем так, какой-то более-менее короткий хештег. И просто чтобы отстали. Мы же не можем назвать это РОК (последнее слово произносится с брутальной хрипотцой), можно инди-рок, но инди-рок может быть каким угодно, поэтому надо как-то обозначить. Вот мама спросит: что играешь? Инди-сёрф! Что-что? А, ладно, делай что хочешь.
Вы очень тесно связаны со скейтерской тусовкой, но скейт-панк на вашу музыку совсем не похож. Вернее, вы на него совсем не похожи. Относите ли вы сами себя к этой культуре, к этой музыке?

Д.: Охохо! Нет, мы точно не скейт-панк, но… Если судить о культуре в целом, то я скажу так: музыка, которую слушают скейтеры – это музыка, которая появляется в хитовых видео. А, например, одно из моих любимых — британское видео Blueprint двухтысячного года, где звучит и даунтемпо, и Radiohead играет, и к скейт-панку всё это никакого отношения не имеет. Направлений много, одно время все только под хип-хоп катались, сейчас вообще под какой-то трэп-щит. И в плане музыки привязка к скейту — её сложно выделить. Только если петь про него всё время.

С.: (нараспев, с чувством) Моя доска, моя доска! Под ногами скейтборд! На ногах кеды!

Д.: Но мы сами катаемся, сами делали раньше какие-то мероприятия, знаем об этой индустрии не понаслышке, и это определённо проявляется в нас, в том, как мы, блин, выглядим, в том, чем мы занимаемся. На музыку как-то это тоже влияет, но не прямым образом.
Вы второй раз в Питере, правильно? Как вам в Питере прием?

Д.: Скажем так, мы второй раз здесь с музыкой. Первый раз приезжали на Ионосферу, это был тестовый такой заход, нам тогда было полгода всего. Прием был странный: это был ночной фестиваль, мы вышли под закат ночи, там оставалось несколько уже совсем упитых. Ну, мы повеселились, но… Сложно по этому оценивать, как здесь принимают нашу музыку. Вот сегодня будет у нас именно сольник, приходите кто хочет, посмотрим.

А в каком городе России вас приняли наиболее тепло?

Все хором: Кроме Москвы?

Д.: Казань. Люди ехали из соседних городов по двести пятьдесят километров, чтобы попасть на наш концерт, мы были в шоке, но нам было лестно.
С.: На самом деле про Питер сложно говорить, потому что аудитория такая... Необычная. Сложно судить, хорошо или плохо, Питер просто особняком стоит. Мы можем только судить о таких статичных вещах, как реклама. Вложил рубль — что-то получил. А с точки зрения музыки мы, наверное, только сегодня увидим, как и что.

Музыкант должен чувствовать свою жизнь, делать на основании этих ощущений свою музыку и не думать о том, насколько при этом больше людей слушают Ваенгу и Лепса.
Hut
Вы выступали разогревом с TheFratellis, и они о вас очень хорошо отзывались. Поделитесь впечатлениями.

Д.: Их басист нас очень любит.

С.: Оценили наш стиль, флоу. Кепку продали.

Александр: Очень позитивное ребята, очень веселые. Барабанщик особенно. Какой на сцене, такой и в жизни: ровно так же двигается, говорит, улыбается.

Д.: Какие в автобусе, такие и на сцене.

С.: Они вообще ребята простые оказались. Как будто им вообще ничего не нужно, кроме того, чтобы от города до города доехать, концерт сыграть.

А.: Недаром у них в музыке есть какие-то кантри-нотки.

Д.: Да! И они наверняка путешествуют в товарняках, а не на самолётах, просто никто об этом не знает.

В вашем европейском туре вы побывали в семи странах. В чем заключается разница между площадками в Европе и в России?

Д.: Мы сделали для себя вывод, что в Европе значительна индустрия небольших групп, которые собирают до двухсот человек. Проще говоря, есть большие клубы, а есть бары. У них живая музыка, причём вот у нас, если живая музыка, то это блюз или джаз, а у них посто приходят группы и спокойно играют фолк, инди-рок даже какой-то. Это совершенно обычная история, это поставлено на поток, и мы со своей музыкой в этот поток вклинились. В каких-то городах мы просто выходили и играли просто для посетителей, в каких-то городах получалось сделать промоушен, и люди приходили послушать русскую группу. В Германии мы выступали в общежитии: при большом университете двухуровневая квартира, там миллиард комнат, а внизу здоровый зал, и вот они там делают какие-то концерты. Или было как в Амстердаме: там не проводился концерт, мы просто пришли в бар и поиграли. Кроме нас за вечер успели выступить акустические фолк-роковые немцы и американская фолк-бабушка. А в Бельгии мы вообще играли для панк-тусовки на корабле.

С.: На самом деле большая разница в формате. В Европе можно быть мелкой группой и зарабатывать деньги, а в России ты должен быть покрупнее, и только тогда что-то пойдет. Там каждый вечер что-то происходит, по несколько групп играет. Для нас было открытием понятие привоза — точнее, его отсутствие. Если у нас ты смотришь афиши любимого клуба и видишь какой-то привоз, ты порою даже не задумываешься — определенно нужно сходить. А там нет понятия «привоз», то есть ты приходишь посмотреть на группы со всего мира в каждом баре. И у людей выбор такой большой, что они не ходят на кого-то конкретного, а просто идут в бар. Ты приезжаешь из России, и всем глубоко параллельно, что ты из России. Зарабатывать музыкой какие-то деньги там проще, но стать музыкантом в более полном смысле этого слова проще здесь.

Д.: Стать барной группой там легко, но удовольствия от этого не столько, как быть нищими музыкантами у нас.
Какие планы в музыкальной деятельности?

Д.: Два EP у нас было, и помимо этого у нас написано еще определенное количество песен, из которых мы дальше будем писать большой дебютный альбом. Там будут новые треки, сильно отличающиеся от первого EP, недалеко от второго, но всё равно с чуть новым подходом. Первые два EP мы писали с подходом к музыке, который был в 2008 году, потому что переигрывали старый материал. Потом поработали с другим барабанщиком, определённое у нас было русло, потом вдруг пришёл Саша со своим грувом, и звучание опять сместилось в какую-то новую колею.
HUT - You Can't Leave Me (Official Video)
Вы записываетесь под лейблом, в студии или дома?

Д.: Мы записываемся в Coffee Bean Records — мы пришли туда со стороны, познакомились во время записи первого EP с человеком, который ей владеет, кто там главный звукорежиссер, и с ним очень круто сработались. Он делал с нами запись, потом начал помогать на лайвах, подсказывал по оборудованию. Для нас это комфортная студия. С крупными музыкальными менеджерами и лейблами мы пока не работаем, все растет изнутри, но приобретает потихоньку рамки — такая маленькая индустрия внутренняя.
HUT | Live 16 Tons
Вы пишите легкую, забавную музыку сейчас. А планируете ли изменить стиль, добавив серьезности в творчество?

Д.: У нас всегда были нотки меланхолии — мажорные настроения на минорной гармонии. Такой подход сохранится, но минорности станет больше. Будет звучать серьезнее, но мы не хотим уходить от танцевальности музыки.
Как вы собрались вместе и пришли к музыке?

Д.: Я с 2003 года играю в разных группах, последняя была в 2012 году — акустический дуэт с другом: бонги, конги, лупер, акустическая гитара, что-то такое. Потом был у меня на целый год перерыв. И в какой-то момент я вспомнил о материале, лежащем с 2008 года. Стас на тот момент уже год учился играть на электрогитаре, то есть просто осваивал для себя. И я ему как-то летом написал сообщение: у меня есть материал, давай делать секси-трэш-электроклэш? Я приехал, и мы с ним просто в парке просто собирались с двумя гитарами, разобрали пару песен, поиграли. Потом начали подбирать музыкантов. Стас из одной своей группы, где он играл, привел барабанщика; я позвонил Саньку — басисту, с которым мы вместе работали в 2007 году. Так мы и начали, буквально через месяц уже был первый концерт.
HUT – Babe Be My Guest (Official Video) [Moscow, Russia reverse]
Планируются ли грандиозные музыкальные проекты?

Д.: Мы хотим в течение весны и лета работать над альбомом, потом сделать какую-то презентацию по этому поводу, хотим попробовать залупиться на какой-нибудь приличного размера клуб. Потом тур под это дело по России. И по Европе — только у меня загранник просрочен.