Евгений Горон

Поэт Евгений Горон, его тончайший нрав, его знающее наверняка сердце, его вкрадчивые сентенции в контуре монолога. Состояние чистого горизонта, полного штиля в чутких астрофичных и нередко безрифменных произведениях
Наверное, то, что я пишу, можно отнести к современной поэзии с одной лишь поправкой: я зачастую сталкиваюсь с мнением, что современному художнику, который занимается тем или иным видом искусства, необходимо присутствовать в моменте, он не может оставаться в своего рода внутреннем вакууме. Это абсолютно не моя история. Я, наверное, последний человек, который узнает о том, что творится в мире. У меня никогда не возникало мысли переносить новости из внешнего мира во внутренний. Мир симпатичен мне стихийными процессами, которые происходят в нем без участия и прямого влияния человека.
Я могу днями бродить по парку, по городу, отвести себя к воде. Если удается встроить себя в пейзаж, то открывается красота другого рода. По-моему, этой оптикой обладают все люди. А для людей, которые занимаются словом, опция
наблюдательности очень важна, поскольку из нее рождается точность. В поэзии я стараюсь стремиться этому соседству красоты и прицельной точности.
Только в школе в старших классах я стал что-то писать. Потом эти тексты превратились в форму личного спасения. Я шутил, что, как только я стану счастливым, я не напишу больше ни одного текста, но когда ты находишься в состоянии чистого горизонта и полного штиля и не можешь достать из этого чувства стихи, то ты начинаешь искусственно подогревать атмосферу вокруг себя. От этого страдаешь не только ты, но и рядом стоящие люди.
Я очень люблю очаровываться людьми
Я не выяснил, хорошая это привычка или плохая, но я очень люблю очаровываться людьми. Мне достаточно
перекинуться с человеком парой слов, и я уже точно знаю, что вечером я напишу о нем текст.
От молодых поэтов я слышал о том, что, когда они пишут текст, к ним приходит какая-то сила, которая ими руководит, момент беспамятства. Я таким похвастаться не могу, но в жизни я неоднократно замечал присутствие ведущей силы. В момент, когда я вышел к людям и прочитал им первых три текста, я ощутил чувство, знаете, когда ты на своем месте. Я еще больше упрочнился в том, что кто-то незримо нас ведет, просто нужно почаще смотреть под ноги.
У Линор Горалик в книге «Говорит» есть эпизод про писателя, который находится в состоянии кризиса, и за каждый словом ходит якобы на «ту сторону». Когда я задумывался о том, как бы я проводил поэтические вечера, то больше всего мне хотелось приблизить слушателя к тому пространству, где я нахожусь, когда произношу свои тексты.
Нужно делать то, что действительно нравится, делать это искренне, с душой, с полной самоотдачей. И еще любить кого-нибудь. Тогда и жизни не жалко.
Нехорошо сравнивать или давать оценку, только время может рассудить. Я для себя понял, что поэзия — это магия, колдовство. Суть ведь в том, что жизнь не имеет смысла по большому счету. Если тебе кажется, что стихи — это магия,
они будут ею. Все понятия со времени нивелируются и стираются, и кажется, что это набило оскомину. У меня всегда очень узкий тематический коридор.
медиапортал HITCH.SPACE
mail@hitch.space