«Белый куб» Выпуск 12 (Ксения Храбрых)
Интервью с Ксенией Храбрых, автором идеи и режиссером проекта «Архитектурное безвременье». О нелинейности времени, архитектурных памятниках и киберискусстве.
Юлия Рыбакова
Автор проекта «Белый куб» — о том, что есть современное искусство, кто его создает и как все это понимать. Куратор галереи «Арт-Лига» в арт-центре «Пушкинская-10», Санкт-Петербург.
Ксения Храбрых
Ксения Храбрых
ЮР: Добрый день, друзья! Это программа «Белый куб». Сегодня мы пришли посмотреть на инсталляцию «Архитектурное безвременье», и с нами сегодня Ксения Храбрых — создатель и, можно сказать, режиссер этого проекта, потому что, насколько я знаю, с вами работала большая команда. Ксения, расскажите об этом проекте.

КХ: «Архитектурное безвременье» — интерактивная инсталляция, и она посвящена архитектурным памятникам Санкт-Петербурга, объектам архитектурного наследия, которые оказались заброшенными или имеют сложную судьбу. Кроме всего прочего, если говорить о социальной задаче, то мы хотели обратить внимание общественности на ситуацию с нашим архитектурным наследием. Что до художественных задач, которые я как автор перед собой ставила, то мне было интересно поработать со временем, с восприятием времени, с историей. Наш подход дает возможность симультанного восприятия истории, а также выражает идею, что история может быть нелинейна, и время тоже может быть нелинейно.
Наша история показана в виртуальной реальности, но это еще не все. Находясь в виртуальной реальности, человек путешествует по фортам Кронштадта. На данный момент мы сделали десять панорам и две локации: Первый Северный форт и форт Константин. Неслучайно мы взяли именно эти форты. Здесь все получается контрастно; если на Первом Северном форте все совсем плохо — он просто медленно разрушается, — то форт Константин имеет поддержку. И он живет, его реконструируют, так что из всех фортов, а их более двадцати, он самый удачливый.
Что до художественных задач, которые я как автор перед собой ставила, то мне было интересно поработать со временем, с восприятием времени, с историей.
И про виртуальную реальность. Вот человек путешествует по этим локациям, он видит форты в том состоянии, в котором они находятся сейчас, но слышит совершенно другие звуки. Мы использовали систему 5.1 и задействовали очень сложную звукорежиссерскую работу. Наша задача заключалась в том, чтобы воссоздать звуковые картины разных времен, которые должны были быть привязаны к той локации, в которой находится человек на данный момент. И этот звук интерактивен — в зависимости от того, куда человек смотрит, возникает та или иная звуковая картина. Тут и начинается эта нелинейность; человек находится в современном форте, он смотрит в одну сторону и слышит слет байкеров, но вот он посмотрел в другую сторону - и услышал восстание 1921 года. Таким образом он может оказаться во времени Второй Мировой Войны, а потом — на Форт Дэнсе в начале 2000-х. И дальше вот так вот переключаться. Есть звуки шагов и криков чаек. Вместе это все образует определенный нарратив, он нелинеен и построен на звуках внутри виртуальной реальности. И все это связано с двумя мониторами в инсталляции, которые видят все остальные зрители.
Первый монитор - это архивные материалы. Эти архивы привязаны тематически к тем картинам, которые видит человек. Второй монитор - это фотографии пользователей из социальных сетей, которые находятся при помощи автоматической системы парсинга. То есть программа анализирует геолокационные метки, хештеги и при модерации выбрасывает определенные фотографии, которые привязываются к тому или иному форту. Пока человек в очках виртуальной реальности слепо путешествует по этой нелинейной истории, все остальные зрители видят такую картину — слева исторические кадры войны, а справа на этом же самом форте люди жарят шашлыки. Идет постоянный поток информации, и в центре - человек; в очках, словно слепой, который пытается что-то разглядеть в этой истории. Мы намеренно дробим эти три нарратива. Невозможно нам целостно воспринимать историю. Так уж мы устроены. История всегда дробится, и в нашем проекте мы доводим это до абсурда.
В таких местах создается ощущение, будто бы здесь сконцентрирована сама история. Ты видишь граффити «Цой жив» и чувствуешь время – именно то, в которое это хотели написать.
ЮР: Сейчас у вас представлены форты Кронштадта. А какие еще локации вы собираетесь использовать в дальнейшем?

КХ: Есть несколько объектов, которые мне очень интересны. Вопрос только в том, будет ли у нас возможность съемки и найдем ли мы достаточно архивных материалов, чтобы построить эту историю. Но было бы интересно рассказать историю Царскосельского вокзала, к примеру. Это место в качестве вокзала просуществовало всего несколько лет, но при этом это великолепный памятник культуры. Стиль этот, модерн а ля рус, тоже просуществовал недолго. Чего только с этим местом дальше не происходило; сейчас и нет уже железнодорожных путей, подходящих к этому вокзалу. Где-то в поле можно увидеть основы под железную дорогу, которая больше похожа на часть какого-то сюрреалистического пейзажа. Там, где стоит вокзал, нет дебаркадера, сам вокзал разрушается, а ландшафт — это общежитие студентов Сельскохозяйственного университета. Чего с этим вокзалом только не происходило: он был и общежитием для работников железной дороги, и во время Блокады Ленинграда его использовали как укрепление; в девяностые он был просто местом для тусовок. В таких местах создается ощущение, будто бы здесь сконцентрирована сама история. Ты видишь граффити «Цой жив» и чувствуешь время – именно то, в которое это хотели написать. А когда ты видишь более поздние граффити и остатки туалетной плитки, то понимаешь, что это остатки от общежития, которое находилось здесь в 1950-е. А еще снаружи есть синий забор, который недавно построила строительная фирма, желающая реконструировать это здание – все это, весь этот исторический пласт на уровне ощущений оказывается в одной точке. Именно поэтому интересны старые здания, которые находятся в сложном состоянии.

ЮР: Как вы пришли к мысли о нелинейности времени?

КХ: Теории нелинейности пространства и времени заинтересовали меня очень давно. Идея этого проекта появилась в 2009 году примерно. Мне хотелось создать систему проекций и использовать для этого большой цилиндр. Но тогда это было очень сложно: не было финансирования, да и подобного опыта у меня не было. Прошлой осенью появилась такая возможность. И выбирая средства, я остановилась на виртуальной реальности. С ней тоже можно работать, и это более доступный инструмент, чем система сложных проекций.
ЮР: Этот проект, безусловно, можно отнести к киберискусству — направлению, которое набирает обороты по всему миру. Насколько художественному сообществу интересен этот проект, и где его можно будет увидеть в ближайшее время?

КХ: Сложно предугадать. Сейчас с 22 апреля по 31 мая мы будем выставляться в музее истории Кронштадта. Мне, конечно, хотелось бы побывать еще на каких-нибудь площадках и доработать саму инсталляцию, потому что два форта - это мало. Я бы хотела добавить еще два или три объекта.
Ни один автор не может быть до конца доволен своим произведением. Это же не стул делать. Каким придумал, таким он получился. Когда создаешь какой-то текст, какое-то произведение – это всегда как будто приключение.
ЮР: Расскажите про команду. Это технически очень сложная история. Какие силы были задействованы?

КХ: Я очень рада, что у нас собралась отличная команда людей, которые чувствуют общность и подходят к друг другу в творческом и психологическом смыслах. В команде шесть человек: я, программист, ассистент режиссера, звукорежиссер, фотограф и директор проекта. В общем-то, в этой спайке мы смогли создать то, что создали, и иначе это было бы невозможно. Вклад каждого очень важен.
ЮР: Насколько вам удалось реализовать изначальный замысел? Довольны вы тем, как все получилось? И какова реакция людей на выставке? Передается ли им это ощущение?

КХ: Ни один автор не может быть до конца доволен своим произведением. Это же не стул делать. Каким придумал, таким он получился. Когда создаешь какой-то текст, какое-то произведение – это всегда как будто приключение. У тебя есть задумка, перед тобой чистый холст; один мазок, второй мазок - и вот, постепенно, замысел уточняется и становится таким, каким он должен быть. Вот мы пришли сейчас к этой точке, и инсталляция выглядит так и никак иначе. Да, если вернуться на полгода назад, то конечно, мы представляли это совсем по-другому. Но сейчас это так, как и должно быть.
Мы в первый раз экспонировались здесь, в пространстве Люмьер-Холл на выставке Open mind. Здесь, конечно, другой контекст — это научно-развлекательное мероприятие, и объекты, представленные здесь, больше работают как аттракционы. Но видно, что наш проект интересен, несмотря на все организационные сложности, которые влияют на восприятие художественного контента. Нашлось немало людей, от которых мы получили именно ту обратную связь, на которую рассчитывали. То есть зрители поняли, что это именно арт-объект, поняли, о чем мы говорим, и рассказали о своем опыте другим зрителям. Значит, все получилось!

Архитектурное безвременье
на выставке Open mind