«Белый куб» Выпуск 10 (Владимир Шинкарев)
Цвета современности в живописи, неприятные в общении гении, оригинальные копии и рука арт-рынка, которого нет в интервью с художником и основателем группы «Митьки» Владимиром Шинкаревым
Юлия Рыбакова
Автор проекта «Белый куб» — о том, что есть современное искусство, кто его создает и как все это понимать. Куратор галереи «Арт-Лига» в арт-центре «Пушкинская-10», Санкт-Петербург.
шинкарев
Владимир Шинкарев
Сегодня мы вещаем прямиком из загородной мастерской Владимира Николаевича Шинкарева — замечательного художника, основателя группы «Митьки», впоследствии покинувшего ее и теперь существующего в свободном творческом пространстве. Владимир Николаевич, вы пишете много лет. Скажите, что для вас меняется в подходе к живописи?

Живопись есть отражение опыта жизни человека, и, естественно, когда опыт накапливается, то и подход меняется. Вначале просто силушки девать некуда: бурная и неточная живопись в молодости у человека. Исходя из этого, можно предположить, как она развивается, если бы не наступающая с возрастом слабость. У такого старика, как я, уже сил меньше.
Я читала несколько ваших интервью, где вы говорили про цвет. И в ваших работах они действительно меняются со временем. Вы говорили, что устали от городского цвета. Что вы имели в виду?

Современность ассоциируется с ярким цветом. Яркий анилиновый цвет реклам, который налип на тело реального мира, словно выпил из него все краски. И теперь реальный мир пристойно изображать сереньким, как у меня. Не то что сереньким — но сдержанным. Это как бы цвет сопротивления этой яркой современности. Есть еще один момент, про время: конечно, молодости характерно пристрастие к ярким цветам, это цвета энергии. А сдержанные цвета — это цвета раздумья, статичности.

Но в ваших работах очень много динамики!

Надеюсь!

Возможно, это достигается работой со светом?

Да, светотень трудоемкая штука для изображения. Поэтому часто у художников модернизма условные цвета, условное освещение. Я стремлюсь к естественности, поэтому иногда мои работы так похожи на фотографии. Мы ведь привыкли к тому, что именно на фотографиях свет не условный, а похож на настоящий.
Владимир Шинкарев
Владимир Шинкарев
Все художники и вообще творческие люди по-разному отвечают на вопрос: «Почему вы пишете?»

Конечно, в разном настроении можно совершенно по-разному ответить на этот вопрос. Можно ответить по-хулигански встречным вопросом: а почему вы утром чистите зубы, завтракаете, а не пьете водку?
Почему я занимаюсь живописью? Больше ничего не умею делать толком. Раньше я писал книги, но оказалось, что живопись — гораздо более важное занятие. Самое таинственное и эзотерическое из искусств. Трудное и неприятное часто. Обидное: только что была готова картина — и вдруг исчезла под твоими руками.

Действительно эзотерическое, таинственное искусство. Веяние музы, как раньше говорили. Я для себя выбрал слово «ангел». Ангел коснулся картины — и она вдруг получилась. А пытаешься сделать копию — ангел ни за что не прикоснется, картина не получится. И вдруг снова получилась, но совсем другая.

Когда плохо себя чувствую, делаю что-то попроще. Или наоборот — когда плохо себя чувствую, хочется себя чем-то утешить. А утешить себя можно только одним — написав хорошую картину. Поэтому чем хуже себя чувствуешь, тем лучше и лучше вынужден картины писать.

Вы замечали, что обычно плохие художники — очень приятные в общении люди? Им и без того весело жить, они не должны себя ублажать тем, чтобы ко всему прочему писать хорошие картины. И наоборот, наши самые выдающиеся художники, подлинные гении, тот же «арефьевский круг», в последнее время возвеличенный, — они чаще всего нелюдимые, замкнутые, неприятные в общении люди, нередко — алкоголики или шизофреники. А лучше — все это одновременно. Но они должны это постоянно компенсировать своей замечательной, сияющей живописью.
70−80-е годы были для творческих людей сложным временем — особенно для тех, кто не хотел вписываться в рамки официального соцреализма. Сейчас время проще, у всех равные права. Но по вашей логике получается, что тем, кому сейчас стало проще жить, стало труднее работать?

Я думаю, художники, которые занимались в то время живописью, все как один скажут, что тогда было лучше. А то, что проще и свободнее сейчас — это как сказать! Мы тогда все были дилетантами, делали картины для себя и своих товарищей. По любви занимались живописью. Сейчас же люди часто занимаются творчеством, чтобы продать свою продукцию, а не понравиться товарищам.

То есть рамки остаются — просто меняются?

Остаются, конечно. Сейчас рамки жестче. Можно было бы сказать «рука рынка», но рынка нет, а рука есть — такое вот давление.

Вы говорили, что митьки существуют всегда, что в каждое время митек — это нечто совсем другое, чем в предыдущие времена.

Митек — это среднестатистический срез общества. В 80-е все пили как на подбор, обязаловка такая была. В 90-е все бросили. Не нужно стало пить. Митьки, стало быть, изменились. Сейчас это совсем другие люди, но они есть — коль скоро это среднестатистический срез общества.
Почему в 70−80-е было столько художественных групп, объединений, а сейчас их значительно меньше? Как вы это объясняете?

Народ был более компанейский. Как мы время проводили? Сидели на кухне и пили всю жизнь напролет! И во всем вместе держались. Компанией было проще пробиться, добиться выставки в Управлении культуры. И это касалось не только советской действительности, а вообще жизни. Как Джон Харрисон вспоминал: «Нам было легко, потому что мы были вместе и я сочувствовал Элвису Пресли — каково ему было одному?!»

Рихард Васми (советский и российский художник, входивший в «Арефьевский круг» — прим. редактора) еще тогда говорил: группа художников — это группа ничтожеств, когда каждый не уверен в себе настолько, что вынужден цепляться за товарищей. Хотя это не так, конечно. Сейчас по-другому структурирована художественная жизнь. Есть группы художников конкретной галереи. Их можно считать группой, но они гораздо более свободны и самостоятельны, нежели участники художественной группы.
Владимир Шинкарев
Владимир Шинкарев
Давайте анонсируем вашу выставку, которая проходит в Москве. Где именно она проходит?

Она проходит на ВИНЗАВОДе, в галерее pop\off\art — продлится до 17 апреля. «Мрачные картины» — так стандартно у меня называются выставки, уже раз шесть я их так называл.

Почему мрачные? Они скорее… задумчивые?

Совершенно верно! Каждый примерно так себе и говорит! Название провокационное. Каждый приходит и понимает, что на самом деле они не мрачные. Хотя первая из этих выставок действительно была мрачная.
Владимир Шинкарев
Владимир Шинкарев
Что бы вы пожелали молодым художникам?

Мне очень помогло напутствие моего учителя: «Великим становится тот, кто заставляет себя заниматься любимым делом». Очень лаконично сказано. Нужно чаще вспоминать эту фразу, и тогда все получится!