Ася Жилкина

«Поэтами становятся не потому, что настрадались, а потому, что так получилось». Ася Жилкина о поэтическом ремесле, легком стихе и честности перед самим собой
Я люблю синий цвет, кукурузу и запах бензина.
Прозвучит слишком самонадеянно, но мои чувства к Сергею Есенину напоминают чувства к родственнику или очень близкому другу, может, старшему брату. Это ревностное, болезненное чувство.
К его стихам у меня другое отношение. Раньше я просто любила его стихи — все без исключения, без разбора. Сейчас я учусь на филологическом, вижу недостатки, неровности, неточности, но это абсолютно не имеет значения, ничего не меняет: когда стихотворение пишет твой близкий человек, ты по умолчанию относишься к нему с большей верой, большей бережливостью. Ты его еще не прочитал, а как будто любишь.
Ты пишешь потому, что не можешь не писать. Хочется есть, хочется пить, хочется писать — ты пьешь, ешь и пишешь. Это ремесло, для которого нужна постоянная тренировка, репетиция.
Я люблю синий цвет, кукурузу и запах бензина. Когда остаешься один на один с микрофоном, в голове остаются только какие-то глупости. Поэты из предыдущих выпусков — ребята постарше меня, у них не раз были выступления, концерты. А я даже стихи свои вслух не читала.
Иногда я писала истории о Маленьком Капитане, которые рождались из образов: я видела пианино, и появлялась история... Она шла от чувств, от ассоциаций, от фантазий. Эти истории самые бо́льные — именно бо́льные, а не больны́е — из моих произведений: там все чувства гипертрофировались.
Не скажу, что пишу, только когда что-то случается. В этом нет механической закономерности. Нет, это было бы странно. Ты пишешь потому, что не можешь не писать. Хочется есть, хочется пить, хочется писать — ты пьешь, ешь и пишешь. Это ремесло, для которого нужна постоянная тренировка, репетиция.
Я люблю, когда стих легкий. Не вымученные искусственные строки, а естественные. Если человеку кажется, что вагон метро похож на гусеницу, то пускай он пишет об этом. Главное, чтобы человек сам себе верил. Если образ для автора ложен, он не будет удачным.
Каждый идет своим путем, но поэтами становятся не потому, что настрадались,
а потому, что так получилось.
Люди часто пытаются себя в чем-то убедить. Боятся посмотреть себе в глаза таким, какие они есть. Часто стесняются себя, не хотят принимать себя. Понятно, что многое воспитывает общество. Стоит меняться к лучшему, но только если тебе этого хочется. Иногда, чтобы изменить себя, приходится посмотреть в глаза отвратительным вещам, за которые тебе стыдно. Ты должен их в себе увидеть.
Любовь — это свобода. Это и зависимость, и ломка, и плен, но любовь — то, что ты не можешь навязать, чему нельзя научить, что нельзя отнять. Это что-то честное и без примеси разума. Возможно, я слишком много кричу о любви, но пока мне девятнадцать — что хочу, то и делаю. Она везде. Мир — это, блин, все любовь. Счастье каждый раз признаваться в любви, счастье каждый раз влюбляться, шептать о любви, кричать о любви, хохотать, захлебываться...
Мои друзья часто удивляются, почему я, живя в Питере всю жизнь, продолжаю восторгаться каждым домом, каждым мостом... А как по-другому? Этот город настолько удивительный, что когда выходишь на набережную, слов не остается. Карамзин называл Петербург «блистательной ошибкой Петра». Пожалуй, не без основания. Да, его называли городом дьявола, он действительно может погубить. С другой стороны, парадный, холодный, пафосный, где-то тесный и душный, Питер — классный парень. Его ласковое солнце, его молодой речной воздух... Этот город может растоптать, а может дать тебе крылья.
Я никогда не знала самостоятельной жизни, я тепличный ребенок. Каждый идет своим путем, но поэтами становятся не потому, что настрадались, а потому, что так получилось.
Главное, чтобы человек сам себе верил.
Если образ для автора ложен, он не будет удачным.
медиапортал HITCH.SPACE
mail@hitch.space