Антон Яхонтов (Patrick K.-H.)

О фестивале «Темные звуки в белые ночи», расстоянии между классической школой музицирования и теми, кто вводит инновации, мистических звуках.
Фото: Андрей Сухинин, Anastasia Blur, Ярослава Захарова
Текст: Михаил Максимов
Антон Яхонтов
Откуда взялось намерение создать фестиваль? Это ведь не просто концерт, а целое трехдневное мероприятие.
Плюс фестиваля — возможность сопоставлять, переживать и испытывать услышанное и увиденное здесь и сейчас, а не в уме постфактум, по итогам отдельных концертов. Michael J. Schumacher, поясняя свои работы, предлагает слушателю представить комнату с множеством окон, за каждым из которых происходит что-то разное, и таким образом внутри комнаты художником создаются сложно организованные структуры — в метафорическом смысле фестиваль и есть такая комната.

А плюс концертов — там ты запросто можешь оказаться единственным слушателем и эгоистически этим насладиться. Как Кейдж и Фельдман на первом американском концерте АММ.
Публика на фестивале Темные звуки в белые ночи
Фото: Anastasia Blur
Был ли эффект накопления? То есть ты решил собрать все воедино и сделать фестиваль? Ведь в России до этого момента не было настолько масштабных фестивалей.
В России были / есть фестивали «Альтермедиум» Андрея Смирнова, различные проекты LoveLiveElectronic и SoundArtist. ru, Синт-митинги.

Что же касается нас, то имеются выкристализовавшиеся направления в саунд-арте, среди них — пространственный звук в формате редуцированного слушания, звуковые инсталляции как объекты и концерт. Мы их и собрали, плюс добавили лекции и радио-джем — спасибо Радио России и Ö1 Kunstradio. Видимо, причина в том, что у вышеназванных фестивалей не было в команде Анастасии Blur, которая потратила несколько интенсивных месяцев на структурирование и логистику всех подводных и закулисных процессов. Я имел радость видеть и, к сожалению, участвовать в массе кураторских эго-трипов, замаскированных под фестивали, где из-за пренебрежения процедурами получался в лучшем случае хаос, пару раз он был масштабный.
Насколько Россия отстает от того, что происходит в других странах в плане фестивалей данной направленности? Или нельзя сравнить?
Российские саунд- (да, пожалуй, и видео-) артисты, только появляясь на свет, сразу начинают оглядываться по сторонам и некритически перенимать повадки окружающих, а именно — пожирать друг друга. Европейские — пожирать капиталистов и колонизаторов, которые, разумеется, мужчины.

Это мой особый утрированный minority report, потому что посмотреть сравнительную статистику по профильным ВУЗам, центрам, галереям и фондам можно и самостоятельно, если по каким-то причинам невооруженным взглядом этого не видно.

С другой стороны, я еще ни разу не наблюдал, чтобы саунд-арт педалировался в национальном ключе — никаких государственных лэптоп-оркестров или государственных оркестров овощей мне не встречалось.
Публика на фестивале Темные звуки в белые ночи
Фото: Anastasia Blur
Расскажи немного о Новой сцене Александринского театра и «Галереи плавающего звука».
Видите ли, «Галерея Плавающего Звука» — это не предмет, я бы сказал — не hardware. Это software со своими библиотеками данных, которое может быть установлено только на вполне определенный и мощный mainframe.

С 2008 «Галерея» прошла моря агрессивного нейтралитета в Москве и в 2014 стала время от времени самоорганизовываться в Медиацентре Новой Сцены. Соответственно, mainframe Александрийского Театра и Новой Сцены в частности — это заслуга, достижение, плод, если хотите, Валерия Фокина. Год назад после прослушивания коллекции «Галереи» он выдал такой анализ пространственного саунд-арта, который я по-русски в принципе почти ни разу не слышал. Дело в том, что стандартный театр, а тем более нестандартный, как наш, как правило, уже оборудован некоторой многоканальной системой. Проблема дуализма (то есть приверженности стерео) чаще всего в головах персонала, а не в залах.
Затрагивая тему авангарда: существует ли расстояние между классической школой музицирования и теми, кто вводит инновации?
А нет никакой «классики», ну или по крайней мере «экспериментальная» музыка оппонирует не ей. На другом полюсе от музыки экспериментальной, по меткому замечанию Günter Rabl, находится музыка «спекулятивная».
Публика на фестивале Темные звуки в белые ночи
Фото: Ярослава Захарова
Насколько в 2016 году можно быть уверенным в том, что ты создаешь и не повторяешься? Где черпать новизну?
На мой взгляд, лучше быть уверенным в обратном: что ты ничего не создаешь и постоянно повторяешься, и радоваться, что иногда ты в этом ошибаешься. Но вообще, печально, что за тысячелетия своего существования искусство так и не выработало адекватных критериев, кроме таких напыщенно-пустых и ничем не проверяемых, как: «новизна», «красота», «гармония» — у экспертов из Арс-Электроники иногда 20 лет уходит на то, чтобы определить, что Марьян Амаше и Джон Освальд было «ново». Но за 20 лет и без экспертов уже понятно.

Андрей Смирнов периодически читает у нас лекции, где рассказывает о выкопанных им из-под толщи сталинского масскульта художниках из группы «Метод», Евгении Шолпо, их неуместных исследованиях в искусстве через физику и акустику, но мы по-прежнему продолжаем жить в терминах карго-культа «новизны», «красоты», «гармонии» — нас окружают эти динозавры, ценные только тем, что они большие, тяжелые и древние. И, конечно, они переживут нас.
Есть ли сходство между музыкой и религией?
«...однажды барабанщик во время человеческого жертвоприношения упустил такт и нарушил ритм торжественной процессии. Его немедленно схватили и принесли в жертву богам… Вот так-то!» — пишет Марк Пекарский в книге для детей. Что характерно, книга называется «Бей в барабан и не бойся!».
Антон Яхонтов (Patrick K.-H.)
Фото: Андрей Сухинин
Что лежит в основе созданного творцом?

Мне в этом смысле кажется удачным пример, часто приводимы Эйнштейном: если представить, что вы в космосе летите вверх в лифте, из которого вы не можете выйти, то у вас могут со временем родиться разные объяснения того, почему брошенные вами предметы падают на пол. Кто-то из вас предположит, что под вами находится планета и рассчитает теорию гравитации, кто-то предположит, что вас тянет вверх и рассчитает ускорение свободного падения — и то и другое РАБОТАЕТ, но предпочесть одно объяснение другому вы сможете разве что чисто эстетически.

На мой взгляд и вкус, применительно к «творчеству» работают теория мемов Докинза, концепция предзаписанной Вселенной Берроуза и теория Гения Кроули. Но если их собрать вместе и попытаться через них продебатировать вопрос «что лежит в основе» — получится лифт Эйнштейна. Да и что это поменяет? Тут происходящие процессы интереснее того, что их инициировало.
Неподготовленному человеку тяжело войти в происходящее. Каковы твои рекомендации тому, кто хочет начать?
На эмоциональном уровне — если фестиваль организован грамотно, то неподготовленность посетителя оборачивается любопытством и помогает. На профессиональном уровне — у нас в театре есть «Лаборатория Новых Медиа», где пространственный звук, программирование, история, теория, видео и т. д. лабораторятся так же, как и любые другие дисциплины. Моя рекомендация: начать, например, там. Звук нас окружает с момента формирования нервной системы и до самой остановки мозга, он проникает в нас каждую секунду и без спроса — не странно ли козырять своей неподготовленностью?