Антон Рипатти: «Всё, что происходит на сцене, должно оставаться загадкой»

Антон Рипатти (Anton Ripatti & Babakaband) об ощущении эпохи новых ценностей, музыкальной периферии и артистичности.
Фото: Андрей Сухинин
Текст: Павел Тигай
Anton Ripatti & Babakaband
Принимающий всё более локальный облик, музыкальный мир нашей страны, кажется становится всё более инертным. На первый взгляд, лишь молодые лоуфай музыканты не поддались синдрому зацикленности на вчерашнем дне. Но всё же если затратить немного джоулей на поисковую работу, можно заметить, что это всё-таки «кажется» и «на первый взгляд».

Вроде как уральская (но на самом деле — нет) команда Антона Рипатти под названием Babakaband. Вот о ком и с кем мы сегодня говорим.

Антон Рипатти — личность загадочная и неординарная. Когда для него сменяются географические ландшафты (Урал, Берлин, Прага…), для Babakaband жанровая аморфность — это константа. Несмотря на то, что хештэг Psychedelic Jazz Noir хоть и передаёт некую суть их музыки, на деле всё куда более неоднозначно. Нарочито усугубляя правильность произношения и нарушая грамматику своих текстов, музыканты сочиняют и исполняют музыку в целом куда более грамотную и интересную чем сегодняшнее большинство.

Антон рассказал нам об ощущении эпохи новых ценностей, музыкальной периферии и артистичности.
Сегодня понятие постмодернизма не актуально. Теперь нашу эпоху, эпоху зарождения новых ценностей, называют метамодернизмом. Трудно ли быть инноватором?
Да, ощущение обнуления чувствуется. Создаются новые лекала. Жизнь действительно происходит вот прямо сейчас. И музыка становится такой… изотропной. Всё раскидано по каким-то сетевым сообществам. И больших объёмных явлений не видно. Зато когда ты по этим очажкам пробегаешь (имеется в виду тур по городам России — прим. ред.), то тебя встречают организаторы, которым по двадцать лет, это необычно. И в путешествии ты сталкиваешься с сотней групп, которые точно так же, как и ты, колесят по городам. Некий элемент ренессанса присутствует. Я не говорю о мейнстриме. Андеграунд опять поднял голову. Например, приезжаешь в город Киров, а на концерт приходят двести человек. Хотя эта музыка не должна восприниматься сходу.
Anton Ripatti & Babakaband
Anton Ripatti & Babakaband
Чувствуется большое различие между периферией и мегаполисом?
Народ изголодался в небольших городах. С энтузиазмом слушает. Никто не включает смартфоны, когда ты играешь. Обнимаются после концертов. В столицах этого не представить даже. В Москве особенно сложно «пробить» кого-то.

Питер похож на Берлин. Ты не знаешь, где окажешься вечером, куда тебя занесёт. Как-то я принял решение смотаться из московского офисного рабства и поехал на языковой курс в Берлин. Этому городу я многим обязан. Особенно в плане работы над собой.

А вообще, в Европе ты не чувствуешь себя попрошайкой. Там на улицах играют серьёзные музыканты. Есть место высказаться, главное, чтобы было о чём сказать. В Праге, например, есть целый свод правил для уличных музыкантов, где можно, где нельзя играть. Когда в это врубаешься, то всё идёт по накатанной.
То, что отношение прохожих к музыкантам стало лояльнее, — это хорошо. Тебя могут найти в интернете, подписаться на твой паблик, законнектиться. Но есть же и другая сторона информационного века.
Да, сейчас все по домам расселись, и теперь гораздо сложнее затянуть людей куда-то, потому что они в реальности присутствуют, да не в одной.

Зато не имея никаких ресурсов на раскрутку, мы, как музыкальный коллектив, можем нормально выживать, ездить выступать, даже находясь в России.
Anton Ripatti & Babakaband
Anton Ripatti & Babakaband
Та реальность, в которой мы сейчас находимся, похожа больше на оруэлловский «1984» или на «О дивный новый мир» Хаксли?
И так, и так. Чего больше в этих современных технологиях — хорошего или плохого — решить для себя точно я пока не могу. Но зависимость от интернета у меня уже появилась. Хотя после того, как лишился айпада — украли, я не стал покупать себе всякие смартфоны, и теперь, пока не у ноутбука, я свободен.
Anton Ripatti & Babakaband
Anton Ripatti & Babakaband
Твоя артистичность коренится в детстве или ты осознанно учился этому?
Я очень критично отношусь к своей артистичности. Мне кажется, я, когда играю, делаю кирпично всё как-то. Я просто стараюсь убрать элементы рефлексии из всего этого действия.

То, что раньше было попыткой эксперимента, работа с шумами и тому подобным, сейчас уже выкристаллизовалось в продуманную концепцию концерта. Публике уже недостаточно того, что человек приходит и просто играет на сцене. Уже требуется, помимо музыки, какая-то театральная линия, ещё что-то. Поэтому я пребываю в постоянном поиске сценической шизы. Главное, не переборщить.

Помню, как-то зажёг усилитель на фидбэке и ушёл со сцены. Пятнадцать минут люди это слушали. Пожалуй, это чересчур. Нельзя всё-таки намеренно ставить публику в неудобную ситуацию.

А вообще, если говорить о контакте со зрителем, то максимум того, что я говорю на концерте, так это «спасибо» в самом конце выступления. Для меня идеальное поведение на сцене — это то, как ведут себя джазовые музыканты, то есть как наедине с самим собой.

Всё, что происходит на сцене, должно оставаться загадкой. В том числе и для нас. Это таинство. При этом никакого панибратства.
Anton Ripatti & Babakaband
Anton Ripatti & Babakaband
По ощущениям, что обычно меняется на концертах: форма или содержание?
Так получается, что даже состав музыкантов меняется. И в процессе того, что мы играем, повышается уровень взаимодействия, придумываются и улучшаются аранжировки. Дальше — только лучше.
медиапортал HITCH.SPACE
mail@hitch.space