Андрей Некрасов

Сегодня мы послушаем очень откровенный монолог поэта и актёра Андрея Некрасова. Андрей оказался менее разговорчив чем его предшественники, но стихи говорили за него лучше всего
На бумаге появляется откровение, какая-то отдушина.
Я вот иногда думаю: при чем тут вообще стихи? Для чего я что-то пытаюсь писать, сочинять? Почему бы не жить обычной жизнью без стихов? Поэтом я себя не считаю — поэты все в Доме Писателя. Для чего это? Может быть, чтобы с ума не сойти, чтобы не есть маленьких детей. Видимо, актерской профессии мало. На бумаге появляется откровение, какая-то отдушина.
В последнее время стал вспоминать детство, тосковать, что ли. Вспоминаешь то время, когда все было ясно: ты мечтал стать взрослым, а там уже жить как хочешь. Когда становишься взрослым, живешь как попало... Стихи, которые появляются сейчас, — это машина времени.
Друзья постоянно упрекают в том, что я неправильно живу, что не делаю стандартных вещей. Мне тридцать два года, у меня нет жены, детей. У меня нет ни черта. Может быть, я действительно не умею жить. Может, во мне нет любви к стандартным вещам. Нет у меня этого набора.
Счастлив ли я? Как ни странно, да. Кажется, у каждого свое счастье. Можно назвать степенью садомазохизма мой образ жизни. Черчилль сказал: «Я взял от алкоголя гораздо больше, чем он от меня». От минусов своей жизни я беру все, что могу, — всю пользу. Потому что нет более бесполезного человека для творчества, чем счастливый человек.
От минусов своей жизни я беру все, что могу, — всю пользу. Потому что нет более бесполезного человека для творчества, чем счастливый человек.
Некоторые коренные петербуржцы спрашивают: «Как тебе город? Стал ли он тебе родным за девять лет?» Не знаю... Двоюродным, наверное.
Иногда мне обидно, что я не художник, что я не рисую. Когда-то я попробовал рисовать плакаты, стенгазеты, комиксы, переводилки... Я завидую людям, которые могут с ходу что-то набросать. Тут нужно свое внутреннее видение подключить. В этом-то и обида, что ты не умеешь рисовать! Что я за подлец такой — не научился?! Даже есть внутреннее желание, страсть. А вдруг я сейчас возьму кисть и как махну! И страх такой, зажим... Как на сцене, когда не знаешь, что делать, — особенно на первых репетициях, когда ты еще не в материале, и тебе кричат: «Не так! Мимо!» Вот, может быть, для этого еще пишутся стихи. Не могу визуально, так хотя бы словом описать.
А еще у меня какая-то непонятная связь с родственниками. Мама только в этом году поняла, что я на своем месте, когда она в первый раз увидела меня на сцене. До этого она не понимала, почему я выбрал эту профессию — неприбыльную, непрактичную.
Мама только в этом году поняла, что я на своем месте,
когда она в первый раз увидела меня на сцене.
С одной коллегой, с актрисой, у нас было несколько встреч. О чем бы мы ни говорили, все сводилось к разговору о профессии. Наверное, потому что нас больше всего волнует наша профессия. Мы ее любим больше личной жизни, ведь это и есть наша личная жизнь, это и есть настоящая любовь.
Я не так давно пришел к выводу, что какие-то вещи в нашей жизни повторяются, а ощущения меняются. Что угодно: заваривать чай, готовить яичницу... Запахи, ощущения, мысли другие. Бывает, попадаешь в комнату, где ты ни разу не был, а там запах или звук, как в детстве... Это невозможно описать. Будто резко стал маленьким.
медиапортал HITCH.SPACE
mail@hitch.space